Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

за натовцами и держали под прицелом вероятные позиции албанских снайперов на прилегающей местности, чтобы в случае снайперского обстрела ответить огнем. Для этого на каждом посту были снайперские винтовки дальнего боя с кратными прицелами.

Проверка несения службы боевым охранением осуществлялась штабом круглосуточно каждые два-три часа. Не задействованный на боевом дежурстве личный состав находился в десятиминутной готовности к выполнению внезапно возникших задач.

Вся Европа смотрела за развитием конфликта, TV каждые полчаса начинали выпуски новостей кадрами о русском десанте и показывали почему-то рвущиеся мины. Взрывы на аэродроме, действительно, были частыми – сербы взрывали свои склады боеприпасов. Поскольку был приказ: «Никого на базу не пускать!» – включая прессу, то тележурналисты поднимались на гору к разбитому зенитному орудию, снимали его на камеру и затем оттуда рассказывали, как складываются отношения русского десанта с НАТО, просили не выключать телевизоры; что, мол, еще немного, и будет интересно, натовцы пойдут в атаку на русский батальон.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[182]

Сербы взрывали свои склады боеприпасов. В течении трех первых дней нашего пребывания в Косово время от времени на прилегающих к территории аэродрома пологих слонах гор грохотали мощные взрывы. Примечательно, что никаких особо крупных построек в тех местах, где сербы что-либо подрывали, не было – склады были оборудованы под землей. Подрывы складов в непосредственной близости от аэродрома имели для нас своеобразные последствия. Репортеры, которые присутствовали в Косово все время, сообщили в выпусках новостей о том, что российские силы подверглись минометному обстрелу. Естественно, такие новости не обрадовали наших близких в России (тех, кому было известно о нашем местонахождении). Репортеров не волновала достоверность информации и, естественно, не волновали переживания наших близких, им была нужна маленькая сенсация. Ну как же, посмотрите, ситуация в Косово накаляется! Ой как интересно! Свободолюбивым журналистам все одно – хоть свадьба, хоть похороны, лишь бы сенсация. Весть о том, что несколько российских каналов показали репортажи о минометном обстреле наших позиций, быстро разнеслась среди нас. Мы ругали не в меру ретивых «журналюг» и смеялись над их некомпетентностью.

Тем не менее приготовления к наступлению темного времени суток велись очень серьезные. Снайперы занимали позиции на крыше здания аэропорта и вели оттуда наблюдение во всех направлениях.

Боевики ОАК-УЧК специально не стремились особо активно действовать в районе Приштины до того момента, когда сербские воинские формирования не покинут этот регион. Албаны или не хотели попусту рисковать собой – они и так уже своего добились, или же вообще получили распоряжение от своих заокеанских покровителей подождать, пока все успокоится, и лишь затем приступать к расправе над оставшимися без защиты местными сербами. Покровителей беспокоили, конечно же, не возможные потери со стороны албанцев, их волновала опасность неконтролируемого развития благоприятной для них ситуации. Как и их албанские холопы, заокеанские бояре тоже уже добились своего, и теперь излишняя напряженность им была не нужна. Сербские солдаты, в свою очередь, понимали, что они уходят отсюда надолго, а может быть даже и навсегда. Дополнительные военные меры карательного характера против албанцев еще больше разозлили бы последних, что в дальнейшем неизбежно отразилось бы на местном сербском населении, которому и так уже была уготована страшная участь. Короче говоря, в тот момент боевые действия уже были невыгодны никому из участников войны. Албанцы при непосредственной поддержке НАТО одержали победу – сербы потерпели поражение, причем немалая часть этих самых сербов осталась заложниками в руках оккупантов. Дело сделано, бесы торжествуют.

Большую работу провело инженерное подразделение подполковника Александра Павловича Морева. Его саперы проверили элементы аэродрома на предмет наличия неразорвавшихся боеприпасов, проинструктировали личный состав о порядке действий в случае их обнаружения. На разбитых бомбардировками складских помещениях базы военно-воздушных сил Югославии было обнаружено большое количество авиабомб, авиационных снарядов, искореженное стрелковое оружие, ящик ручных гранат, около двухсот больших маскировочных сетей, несколько десятков нового рабочего обмундирования. Гранаты раздали на удаленные посты боевого охранения, маскировочные сети использовали для маскировки постов, командного пункта, узла связи, маршрута выдвижения личного состава в столовую, пищеблока, бани и других объектов.

Из воспоминаний Александра Павловича Морева[183]

Карт минных полей не было, сербские офицеры подсказали, где примерно были установлены минные поля для охраны и обороны аэродрома.

В состав группы разминирования вместе со мной входили 11 человек, из них 2 водителя. У нас с собой были средства разведки минно-взрывных заграждений, в частности миноискатели ИМП-2, щупы и различные комплекты (флажки, кошки, ленты и т. д.), взрывчатые вещества со средствами взрывания (примерно 500 кг), средства маскировки, шанцевый инструмент, средства личной защиты (бронежилеты, каски).

Работать приходилось крайне осторожно. Саперы с момента формирования сводного батальона придавались разведчикам. Одновременно приступили к работам по обеспечению жизнедеятельности десанта. Работы нашей группе хватало: проводили инженерную разведку, фортификационное оборудование опорных пунктов, огневых точек, их маскировку, разминирование местности и объектов, установку перед ними минных полей из сигнальных мин, оборудование и маскировку пункта управления Оперативной группы ВДВ, надежное водо- и электрообеспечение.

В первый день, 12 июня 1999 года, после 12 часов, меня вызвал заместитель командира бригады полковник Валерий Иванович Скобкин и сказал, чтобы я делал все возможное и невозможное, но англичане на территорию аэродрома и здания аэропорта не должны попасть. Зная, что у натовцев очень сильно развито чувство минной боязни, я принял решение имитировать ложное минирование и проведение нами разминирования аэродрома. По кругу были установлены знаки «МИНЫ» на английском языке, натянуто ограждение, поставлены посты охранения, проводилась имитация ведения разминирования, проводились одиночные взрывы. Нам удалось остановить напор англичан примерно на неделю, разместить наши подразделения в выгодных местах дислокации и взять под контроль важные для нас объекты. Военная хитрость удалась, и эффект был ошеломляющий.

Кроме того, саперы участвовали в создании вокруг аэродрома системы охраны и обороны, проводили фортификационное оборудование и маскировку всех объектов, в ночь выставлялись секреты, в которые обязательно входили саперы, вокруг аэродрома на опасных направлениях устанавливались минные поля из сигнальных мин, которые снимали под утро, чтобы противник не мог их обнаружить.

В один из первых дней после занятия нами базы два бронированных «Хаммера» англичан с крупнокалиберными зенитными пулеметами проявили крайнюю легкомысленность и безответственность – «заблудились» и в обход дорог и блокпостов пошли напролом, напрямик, по бездорожью через травяное поле с намерением выйти на взлетные полосы и поплатились – на наших глазах один броневик подорвался на минах, заложенных еще до нас югославскими саперами. Экипажи в панике, высунулись из люков, «тинэйджеры» руки подняли вверх, на помощь зовут и нас, и своим кричат. Но «свои» на