Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

Держать порох сухим «помогали» и многочисленные общественные организации.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[188]

С той точки, где стоял наш БТР, было хорошо видно дорогу, ведущую ко входу в подземный аэродром, устроенный сербами в недрах горы. С большой натяжкой можно было сказать, что дорога находилась под нашим контролем, поскольку визуально мы наблюдали все возможные передвижения на ней. На дороге нами был замечен белый внедорожник, уверенно проследовавший в направлении замаскированного входа. У нас был приказ не допускать кого-либо на территорию, которую мы охраняли, поэтому, как только белая машина скрылась за поворотом, мы двинулись вслед за ней. У ворот в подземный бункер-аэродром дорога заканчивалась, и разминуться с внедорожником мы не могли. Наш БТР остановился, немного не доезжая до входа, возле которого уже стоял пустой автомобиль, пассажиры которого нагло и деловито осматривали полуразрушенный свод и уходящий в глубь горы темный коридор.

На белом боку внедорожника ясно выделялись черные крупные буквы ОБСЕ, что указывало на формальную принадлежность машины к этой организации. Однако, судя по тому, с каким интересом приехавшие на ней люди рассматривали результат бомбардировки, а также и находящийся рядом с ними вход в секретный военный объект, можно было уверенно предположить, что они представляют скорее ЦРУ США или, по меньшей мере, разведку НАТО. В пользу этого предположения говорил и тот факт, что, находясь на территории, контролируемой российскими войсками, они прямиком поехали к подземному ангару, который издалека абсолютно не заметен. Также не могли они, двигаясь по дороге, миновать другие наши посты, которые, разумеется, не пропустили бы их сюда. Следовательно, «обээсъешники» или умышленно объезжали посты по бездорожью, либо, прибыв в наш штаб по какому-то вымышленному поводу, в дальнейшем, вместо того чтобы возвратиться, поехали к истинной цели своего маршрута.

Как бы то ни было, нашей задачей было выдворить их восвояси, что мы и осуществили незамедлительно и бесцеремонно. Они попробовали «качать права», но Командир был резок и непреклонен, при общении компенсируя нехватку английских слов энергичными жестами.

Своей наглостью представители нового мирового порядка буквально взбесили меня. В моем кармане лежало несколько холостых патронов к автомату, и я попросил у командира разрешение арестовать и «расстрелять» незваных гостей. Капитан В. был не в духе, ему явно очень не нравилась развивающаяся ситуация, и он жестко осадил мои карательные помыслы. «Обээсъешники», фальшивые или настоящие, поняли, что убраться им придется, залезли в машину и очень неспеша покатили в обратном направлении. Чтобы проконтролировать их, мы двинулись вслед. Убедившись, что они уехали в сторону штаба, наш БТР вернулся на свое прежнее место.

Определенную помощь, конечно, оказала прибывшая к десантникам через неделю колонна из Боснии и Герцеговины с необходимыми для жизнедеятельности материальными запасами, в т. ч. теплыми вещами. Тем не менее это была капля в море от потребного.

Между тем размах албанского кровавого разгула против сербов на подступах к аэродрому и в ближайших окрестностях становился все более масштабным. В решении указанной проблемы вынужденно проявился американский след. После того, как вопреки натовским планам российский батальон занял Слатину, перед американцами встала проблема неконтролируемого развития благоприятной для них ситуации. Боестолкновения российских миротворцев с албанцами могли перерасти в полноценную войну, и плану американо-албанской оккупации края Косово пришел бы конец. Если бы албанцы проявили по отношению к десантникам агрессию – им бы ответили взаимностью, в свою очередь, если бы российские миротворцы начали давить на албанов, то они наверняка стали бы оказывать ответное сопротивление. Вследствие этого единственным способом избежать нового витка балканской войны, означавшего крушение американских планов по оккупации Европы, было соблюдение нейтралитета между российскими миротворцами и албанцами. Вследствие этого Америка приказала шиптарским полевым командирам не ввязываться в конфликт с россиянами. Американцы просто-напросто запретили крупным албанским вооруженным подразделениям появляться на подступах к аэродрому, поскольку это могло привести к началу боевых действий. Албанские боевики, получив соответствующие указания от своих заокеанских покровителей, старались не провоцировать российских миротворцев. Установился вынужденный паритет.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[189]

Албаны мародерствовали все более дерзко, если первые дни они только понемногу грабили отдельные сербские дома, то сейчас беззащитные сербы уже подвергались массовому, фактически промышленному грабежу. Только лишь грабежом дело не заканчивалось, разграбленные сербские дома зачастую поджигались. Каждую ночь горели «погребальные костры» сербской культуры в Косово. Я никогда не считал, сколько именно сербских домов сгорало за ночь, сколько их горело одновременно, но точно знаю – их было по-настоящему много. Днем мародерства слегка стихали (надо же когда-то отдыхать), но, естественно, не прекращались.

Мы ни во что не вмешивались, и так было практически все время. Например, прибегают на пост сербы, просят помощи. Старший поста уточняет, что же именно произошло. Выясняется примерно следующее: в непосредственной близости от поста шиптары грабят сербский дом, уже избили и изнасиловали старуху (видимо, молодых в доме не было), имущество уносят. Старший отдает приказ бойцам: «по коням», едем сербов защищать. Связывается с оперативным дежурным, докладывает о происшествии и о своих намерениях … но получает приказ ничего не предпринимать, оставаться на месте. После этого ему, т. е. старшему поста, приходится еще и объяснять сербам, почему он не будет их защищать.

Начальство далеко, и оно не видит перед собой плачущих сербов, а ты рядом, и, когда объявляешь людям, пришедшим просить защиты у тебя, здоровенного, экипированного и вооруженного десантника, что ты отказываешься их защищать, то чувствуешь себя, мягко говоря, некомфортно. Чувствуешь себя предателем, хотя сам лично никого не предавал. Погано себя чувствуешь. И это не разовый случай, так было все время.

Несколько раз по ночам открывалась стрельба по мародерам, пытавшимся залазить в находящиеся под нашим контролем здания на прилегающей к аэродрому территории. Стреляли наши часовые, или, вернее сказать, патрульные. Ни разу никого не убили и не задержали. Следов ранений также обнаружено не было. Ответный огонь мародерами не велся. Днем мы постоянно ездили гонять организованные группы мародеров, пытавшихся выносить имущество из административных и военных зданий. Оккупанты действовали все масштабнее.

Если не слишком задумываться над ситуацией, то можно сделать вывод о том, что командование берегло нас, прекрасно понимая, что двести, даже хорошо подготовленных, человек не смогут обеспечить безопасность сербам. При этом, пытаясь оказать сербам помощь, мы легко могли попасть в специально подготовленную для нас албанцами засаду. Более того, албанских мародеров необходимо было или убивать, или задерживать, однако и в том и в другом случае нам не