Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

class="p1">Фактически сербское население в те дни было уже обречено, но тогда ни мы, ни сербы об этом не задумывались. Столь мрачные перспективы мы с сербами не обсуждали и в будущее смотрели достаточно оптимистично.

Тем не менее к утру четвертого дня сербских военных и полицейских подразделений в Косово не осталось. Последние подразделения, обеспечивающие отход своих товарищей, проследовали мимо аэродрома. Сербская армия ушла, и население оказалось в руках албанцев. Звездный час оккупантов приближался. Десантники тоже остались один на один с окружающими их противниками и недоброжелателями – сербы ушли, и в случае чего рассчитывать на чью-либо помощь нам было уже невозможно.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[185]

На две следующие недели сон по три часа в сутки стал для нас нормой. Мне было проще, я мог немного поспать под башней во время дневных поездок, в то время как механику-водителю необходимо было рулить, а за рулем не поспишь. Каждую ночь мы чередовали, кому спать первым, а кому вторым. Тот, кто ложился спать вторым, был в более выигрышном положении – с трех до пяти утра у каждого человека бывает наиболее сонное состояние, и поэтому дежурить в это время намного тяжелее. Военные разведчики всего мира знают об этом и поэтому стараются нападать на вражеских часовых именно в эти часы.

Боевики ОАК-УЧК упорно не желали нападать на нас, и это нас разочаровывало. «Зассали пидоры!» – комментировали действия албанцев (вернее отсутствие всяких заметных действий) некоторые из нас. Другие наши парни были более сдержанны, поскольку понимали, что наиболее благоприятный момент для нападения на нас только лишь подоспел. Ранее албанам могли помешать сербские силы, ситуация пошла бы по непредсказуемому сценарию, что в свою очередь было невыгодно ни им самим, ни их американским покровителям. Теперь сербских воинских подразделений не было и, соответственно, как бы сербы ни старались повлиять на развитие столкновения между русскими и албанцами, они бы не смогли этого сделать. Обратно в край их бы не пустили силы НАТО. Наиболее выгодный момент для нападения на нас настал.

В последующие дни и российские десантники и англичане обустраивались на занятых позициях, одни на аэродроме, другие – вблизи него. Англичане создали группу взаимодействия, состоявшую из нескольких машин связи и группы офицеров и солдат. Группа эта была немногочисленной, человек десять – двадцать, и занималась она обеспечением взаимодействия с нашим командованием. Никаких переговоров на месте, естественно, уже не проводилось – все решали политики.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[186]

Через несколько дней я поутру увидел английского офицера, на котором была надета наша десантная тельняшка. Это означало, что наши и английские офицеры наладили так называемое неформальное взаимодействие. Налаживали, как я думаю, при помощи водки и виски. Все было сделано правильно – чем лучше взаимопонимание, тем больше успех в преодолении возможных конфликтов. Военные всегда умели находить общий язык лучше, чем политики, возможно по причине того, что политики были далеки от линии фронта, а орать всякую ахинею с трибуны гораздо безопаснее, нежели чем ползать под пулями.

Российские миротворцы постоянно патрулировали местность, доезжая, таким образом, до позиций соседствующих с англичанами натовских сил. Десантники находились на территории, которую согласно планам НАТО должны были занимать англичане. Для развертывания других сил альянса помех не было.

Тем временем албанцев прибывало. Вовсю пошли мародерства, каждую ночь горели сербские дома – албанцы принялись за дело. Тем не менее к военным объектам, находящимся под формальным контролем российских миротворцев, руки никто не тянул, видимо, хватало домов мирных сербов.

Из воспоминаний пулеметчика БТР‑80 А. Лобанцева[187]

Каждый день происходили какие-то происшествия, связанные с албанами, что-то я видел сам, что-то мне рассказывали сослуживцы или же сербы. Например, однажды подошедший к нам сослуживец поведал историю, которая приключилась с ним и его товарищами пару часов назад. А случилось следующее. Мимо наших, стоящих на обочине дороги, проезжал на легковой машине албанец, поравнявшись с солдатами, он притормозил, открыл окошко и, что-то злобно крича (видимо угрожая или ругаясь), стал делать в направлении них жесты, имитирующие отрезание головы, чередуя их с известными всему взрослому населению земного шара неприличными жестами. По всей вероятности, он был уверен, что стрелять по нему не станут и он сможет поглумиться всласть, находясь в абсолютной безопасности. Возможно, албан надеялся в случае опасности вовремя нажать на педаль акселератора своей колымаги и скрыться за ближайшим поворотом. В этом смысле его надежды полностью оправдались – когда наши двинулись в его сторону, он попросту уехал.

Этот кретин был конечно же не местный, и поэтому, естественно, не знал того, что дорога, по которой он ехал, делала крутой поворот, изгибаясь более чем на 90 градусов. Наши парни это знали и, быстро пробежав по короткой прямой, перекрыли дорогу. Машина албана, который, наверное, очень радовался своей проделке, уперлась в ощетинившихся стволами ребят, тех самых ребят, которым он минуту назад делал «нехорошие» жесты. Последовавшая расплата была быстрой и жесткой. Дальше владеющий языком жестов албанец поехал с вдребезги разбитой рожей.

Тем не менее имеющимися силами десантники на пределе сил контролировали занимаемую территорию и обеспечивали собственную безопасность. Так не могло продолжаться бесконечно по целому ряду причин. Во-первых, албанцев день ото дня прибывало, и вели они себя все более дерзко, совершая мародерские вылазки уже и на военные здания, находящиеся под формальным контролем российских миротворцев. Дома сербов вообще уже горели каждую ночь, постоянно слышалась стрельба. Во-вторых, несмотря на высокий уровень подготовки десантников, тем не менее их возможности были небезграничны, миротворцы, отдыхая по 3–4 часа в сутки, просто-напросто уставали. В‑третьих, миротворческий контингент в силу своих ограниченных возможностей вообще не обеспечивал безопасность сербов. Несмотря на то, что перед российским батальоном не ставилась задача обеспечить безопасность сербскому населению, однако силы KFOR, которые были введены в Косово и к которым вроде как принадлежали и российские миротворцы, якобы вводились в край как раз для установления мира.

Десантники контролировали большой участок местности, только в длину достигавший нескольких километров. На аэродроме было много зданий, как абсолютно целых, так и разрушенных, плюс к этому вся территория была засажена деревьями и кустарниками. Экипаж бронетранспортера составляли два человека плюс старший поста и иногда один-два стрелка. Людей катастрофически не хватало и поэтому выделить достаточное количество военнослужащих, необходимых для эффективного патрулирования, командование не могло. Людей просто-напросто не было, но осуществлять контроль местности было необходимо. Для этого приходилось постоянно объезжать или обходить территорию аэродрома. При подобном