Солдат Донбасса - Александр Крештоп

брониках, с рациями, красивые, будто из сказки Пушкина, равны как на подбор. Некоторые даже разговаривали с нами, так-то. Все почему-то дивились, что мы пару дней назад целёхоньки вернулись и, не скрывая довольных улыбок, говорили:

— Ну ничего, парни, мы за вас сегодня им дадим по самые помидоры, таких пиздюлин всыпем, что уух!

Поговорил, и поехали через бугорок ребятушки навстречу а-та-та. Так бывает, один день ты а-та-та, другой день тебя а-та-та. Вот тогда было а-та-та там. Звёздные войны по своим звуковым спецэффектам отдыхают. Это я подумал, находясь за холмом, что было на месте, трудно представляю, но такие звуки редко когда слышал позднее. Немного машин красивых выехало назад, всё больше пешком люди выходили, но выходили и задачу свою выполнили. И сами получили а-та-та, но и насыпали по самые гланды, уничтожили все боковые огневые точки и уже у самых бетонных укреплений наткнулись на глухое минированное поле, которое с ходу ну никак не взять. Так противник там и остался, если немного проспойлерить — до самого двадцать второго.

— Проводи до штаба, — сказал ротный.

Да без проблем. Честно говоря, мужское товарищество на войне дело-то святое, но, когда в одном доме сидят, лежат, спят, едят, переживают тридцать мужиков, надоедает порядком. Да ещё семья хозяев в одной из комнат. А дом-то под ту семью и строился.

Семья по тем местам зажиточная была. Большой сарай, скотина всякая. Скотина, кстати, не приняла чужаков. Отказались коровы молоко давать. То ли лицом мы не вышли, то ли обиделись за прилёты артиллерии.

На самом деле вся зажиточность заключалась в том, что хозяин не пил. Весь хутор пил, а он работал. И вот у него и хозяйство, и работники. Работники как раз все пили. Не справились люди с переменами.

Туда часто противник пытался накидывать из миномётов навесом. Так и в этот раз. Сделали дела в штабе, там своя хохма получилась. Анекдот заключался в том, что штаб расположился в доме местного самогонщика. Самогонщик одновременно и командованию всей нашей группировки, которая за порядком пыталась следить, сдавал своё жилье и там же, во дворе, умудрялся литрами свою брагу продавать или выменивать то на соляру, то ещё на что-нибудь интересное. В хозяйстве всё пригодится.

Идём обратно. Заброшки, заросли всяких некогда прирученных растений. И тут Кум, ротный то есть, и я слышим: летит. На нас летит, ибо когда на тебя — звук особый, как листва осенью шуршит. Не свистит.

Упали. Это все быстро происходит. И она упала. В кустики рядом. Упала — значит, время есть, встали и бежим до следующего шелеста. Опять лежим, и она лежит, где мы до этого были. И такой челночный бег, пока под склон не добежали-доползли. Будто кто с вершины видел нас и поправлял — сто метров туда, потом левее и прямо. Дом наш, кстати, удачно расположенным оказался — прямо под склоном горы. Сколько ни пытались к нам посылку доставить — никак не удавалось. Наш старшина, казак, такой чутка кругленький и с усиками, жил с нашим же фельдшером. Гражданско-военный брак получается. И вечно, как только что-то где-то засвистит, заухает, сразу к погребу, всех отталкивает:

— Наточку, сначала Наточку, — делал он это чуть неловко из-за своих неспортивных объёмов и нервно усиками шевеля. Все в моменты обстрела вместо того, чтоб в подвал лезть, покатом валялись, пока он Наточку спустит. Я книжку читал. Никогда в том погребе и не был. Мне все равно было.

Пятница

День начался прекрасно. Несмотря на дроны и постоянные обстрелы. К этому организм быстро адаптируется. Ребята споро собрались и пошли на шанцевые работы, а мой провожатый ещё не собирался по воду.

«Не буду торопить. Всему своё время», — подумал я и укрылся в нашем блинчике помолиться в спокойствии максимальном, которое можно получить при постоянных разрывах, залпах орудий и полётах дронов. Помолиться о семье и жене. Да, снова о ней. Можешь поругать меня, мне все равно.

— Ну что, пойдём? — это уже меня зовут. Идём, конечно, пить-то хочется.

Рюкзак с пятишками на спину, автомат в руки и в путь.

Провожатый, мужик чуть старше меня, сухой и на вид и на слова, порядок любит, заботу проявляет о бойцах. Всю дорогу что-то рассказывал. Очень хвалился, что именно он пробил этот путь на водопой. В целом есть чем хвалиться. Молодец.

— Вон, видишь на дереве? И дальше ещё тоже. Это я метки поставил, чтоб не заблудиться. Сейчас овражек перескочим, и дальше вдоль обрыва, никуда не сворачивая. Потом открытку перебежим и все, пришли.

Дошли минут за пятнадцать. Встали перед «открыткой», прислушиваясь. Да, «открытка», новый сленг такой — открытое место. Дождались полной тишины в небе, он рванул первый, я отпустил его чуть, и тоже помчал. Тропа зигзагом, мимо какой-то будки, раньше подстанция была, через ручей. На полпути, как раз у ручья, снова в нос бросился запах гниющего тела. Или тел. Он периодически по всему лесу.

Сразу после открытки — мир других подразделений. С кем-то в кустах поздоровались. В ответ получили:

— Давайте быстрее, вы уйдёте, а нам тут с птичками жить.

Ну, быстрее так быстрее. А вообще потерпишь, ещё метров пятьдесят, и в овраге открылась картина. Простой ручей прямо из склона оврага бьёт, люди стираются, прикрытые листвой деревьев. И мы сюда воды попить набрать идём. Провожатый подождал, пока уступят место, стал набирать. Стирающий смотрел на нас и не выдержал:

— Не боитесь без броников ходить?

— Да уж за десять лет с перерывом обвыклись, — ответил я.

— С четырнадцатого?

— Да.

— Местный? — продолжил уточнять, уже бросив стирку, боец.

— Местный, из-под Луганска.

— Эгей, а я с Лутугина! — обрадовался он.

— И я недалече. Будь здоров, земляк, береги себя!

Обратный путь с водой на плечах чуть тяжелее, конечно, но не так чтобы. Домчали, а меня уже другой провожатый ждёт, на связь до импровизированного штаба довести. Там синяя связь на местном языке. Телеграм то есть.

— Только покажи, где вы копаете, хоть отметим у себя.

— Хорошо, тогда ты за мной, — ответил я и повёл вперёд. Перед канатной переправой пришлось минут десять обождать, пока вражеская смертоносная авиация покинет свой пост. А пост свой она покидать не собиралась. До нас минут за пять, не более, прошла группа из другого подразделения и дрон явно искал людей, охотился, периодически направляясь в нашу сторону, где под маскировочной сетью сидел я и теперь мой новый проводник. Покружив немного времени прямо над канатами, дрон сбросил свою