Солдат Донбасса - Александр Крештоп

— Мазай! Это я, — загодя окрикнул на всякий случай.

— Это у нас летают сегодня, — сказал Мазай, — один сбить пришлось, нацеливался.

— Ну вот, смотри, что нам за место дали, — сказал я провожатому, который по совместительству оказался сотрудником штаба, — против нас более высокая высота, и сзади никого, хотя на карте — десантники.

— Понятно. Нанесу точку на карте. Нужно б доложить обстоятельства. Пойдём тогда?

— Пойдём. Теперь ты веди. Заодно запасный путь посмотрю, — ответил я, и мы почапали.

Пришлось идти около трети пути по сравнению с тем, что мы преодолели в день захода. Но без лишнего груза, да ещё в ожидании связи, дался он, нужно сказать, замечательно легко. Даже несмотря на то, что ноги, да и вообще тело, всё ещё ныли от боли. В какой-то момент, не сильно и удалились, может пару километров, резко появился звук, тот самый, как шуршащей листвы или накат волны морской. Звук, ничего хорошего не предвещающий. Тело само всё сделало, и через долю секунды мы уже лежали плашмя, а ещё через долю времени прогремел ошеломляющий взрыв. Сразу вставать нельзя, осколки. Это пару секунд. Потом рывок, по тропе, максимально быстро.

— Сто двадцатая. Или недолёт или нас птица срисовала, а мы её даже и не услышали.

Только он договорил, как снова тот же звук. Снова мягкая земля мягко принимает наши падающие тела. Только взрыв чуть помягче, будто в воздухе.

— Кассета, лежи, — крикнул провожатый, да я и сам уже знал.

Пару секунд, и там, где мы лежали первый раз, раздалась серия разрывов, напрягающих сердце. Дальше дошли без проблем, Старлинк грел душу уже своим наличием, а когда ещё и подключился, так вообще обрадовал. Сообщения, что были на паузе, вмиг улетели и начали давать обратную связь. Телефон-то был не мой, Мазая. Начал искать жену, а телега упорно заявляла, что номер супруги не зарегистрирован в данном мессенджере. Ну да, я за одну любовь в жизни.

Номера шефа в телефоне тоже не оказалось. На заранее подготовленное сообщение Бугор сразу ответил и прислал номер командира. Отписал и ему. Тут уже не рассчитывал на быстрый ответ, он не держит телефон под рукой. Описал вкратце ситуацию, скинул пару фото и видео. А он взял и ответил. Да ещё непривычно радостно.

— Можно я от вас новость дам? — сразу ответил после приветствия.

— Я жене не могу с этого телефона отписать. Можешь ей сообщить, что у меня все хорошо?

— Конечно. И пост ей отправлю.

— Да я ей сказал, что в тылу.

— Пусть попереживает, нефиг.

— Как скажешь.

Пока шла переписка, в район штаба прилетело пару мин. Будни.

— Береги себя, — написал он.

— Что бы ни произошло, всё к лучшему, — ответил я.

В ответ получил уроки русского. И напоминание, что меня ждут два сына и любящий товарищ.

— Все, погнал. «Чау», — написал снова с ошибками, выключил телефон и помчал в обратный путь. Солнце стояло высоко, ещё много работы можно сделать.

Назад летел с приподнятым настроением после разговора со старшим.

Дойдя до места, где по нам отработал миномёт, оценил масштабы бедствия, или везучести. Часть и так немногих обрубков деревьев, что оставались ещё с утра, были повалены, искромсаны в клочья. Поблагодарив Бога, не стал задерживаться. Дальше ещё более опасный участок, там совсем от деревьев ничего не осталось и от дронов только разве в редких кустах спрятаться можно. Ну через мгновение так сделать и пришлось. Тело сжалось до размеров гнома, чтоб укрыться под редкой зеленью непонятно чего. Дрон завис над участком в ожидании жертвы. Снова есть минутка осмотреть округу, ведь единственно, чем можно шевелить — это глаза и очень медленно головой. В этих деревьях, в том, что от них осталось, всё было не так, не так, как обычно, в побитых войной посадках и лесах. Снова присмотрелся к ним, в одном вроде как застывшее, окаменелое лицо углядел, да и в другом тоже показалось, что это не обрубок ветки, а искажённый гримасой боли древесный лик. Они не просто похожи на те, из сказок живые деревья, это сейчас они и есть. Советские режиссёры умудрились не реквизит хороший сделать, а с настоящей хтонью договорились. Понятно теперь, почему те фильмы получились такими хорошими, там всё настоящее. Они тут свой мир, своё царство оберегали и бились за него, и все до единого полегли. Это ж целое кладбище. Тем временем на смену первому дрону прилетел другой. Так вообще может бесконечно продолжаться. «А почему бы их не снять на телефон?», — промелькнула дурацкая мысль. Мысль-то дурацкая, а руки уже разблокировали аппарат и стали наводить камеру. Так и не смотрел, что там наснимал, но Мазай впоследствии сказал, что один таки в кадр попал.

Улучив минуту тишины и отсутствия птичек, рванул по тропе к ближайшим деревьям. Ещё пару минут, и я у канатки. Там как раз пытаются поднять последние наши вещи.

— Помоги, — крикнули с того берега.

— Сейчас, сейчас помогу, — ответил, ныряя вниз. Потом наверх и сразу ухватился за верёвку. Потянули рюкзак Мазая. Он и впрямь оказался очень тяжёлым.

Выпили чаю, обменялись новостями. По дороге, как мы пару дней назад заходили, на следующий день камикадзе парню прямо в голову прилетел. Оторвал начисто. Парень полпути до позиций не прошел. Оказалось, что он на полигоне учился с Малым. Вот так вот.

Глянули часы, прикинули нос по ветру и решили, что ещё пару часов можно смело покопать на троих. К тому же ещё сеть пришла. Быстро собрались и пошли. Сеть к автомату. Снова пришлось у канатки ждать тихой погоды. Вообще с каждым днём противник ведёт себя агрессивнее и агрессивнее — и в небе, и артиллерией.

Улучив нужный момент, преодолели все преграды и добрались до точки.

Быстро приспособив сеть куда нужно, взялись за работу. По пятнадцать минут на брата, чтоб и лопата не останавливалась, и отдыхать получалось. С перерывами на пролёты малой авиации противника, как полагается. И уже почти закончили, по последней лопате осталось бросить, как один из любителей полетать, решил зависнуть над нами. Прямо любознательно так, и с одной стороны посмотрит, и с другой. Мы-то под сетью, навряд ли он видит нас. Ясность пришла чуть позже.

— Как крикну, сразу бежим, — тихо сказал Мазай, наводя ружьё.

Ещё мгновение, и он заорал: бежим! — и выстрелил. Разбежались в разные стороны, сразу за деревья. Пока бежали, слышен был