Солдат Донбасса - Александр Крештоп

Дождались новой тишины и быстрой перебежкой дошли до конечного пункта.

— Назад, если снова накроют, уходим другой дорогой, — говорю Мазаю, — проводник вчера показал. Немного круг дадим, зато целее будем. Они путь прямой на переправу под присмотром держат.

Округа несколько преобразилась, деревья горели от вчерашнего и утреннего обстрелов, вокруг блиндажа несколько следов детонации сброса. Ну да ладно, лопата целая, пора и за работу. Раз, два, три копнул и все. Прилетел охотник по наши души. Завис над сетью и кружит. Накопались. Утро солнечное, через минуту, может полторы, смотрю: под дроном начало в воздухе что-то блестящее вращаться и лететь к нам в гости.

— Сброс, — крикнул, и мы рванули подальше, за ближайшие два крепких ствола. Но взрыва не было, осечка. Выстрел в сторону дрона, он отлетел, и сразу рывок подальше, в другие кусты по тропе под другими уже обрубками деревьев. Присели, слушаем. И тут дальше по тропе зашипело, а потом рвануло и засвистело. Другой мавик нам по тропе на ход ноги, на опережение, бросил гранату. Если б не остановились, как раз наша была бы. И сразу комариный, противный писк. Он мне ещё напоминает ведьмин вой. Я его, конечно, не слышал вживую, но думаю именно так ведьмы и звучат. Мерзко, противно и пискляво. Камикадзе уверенно залетел к нам под сеть и сделал своё грязное дело с нашей любимой лопатой. Единственной. И, как оказалось потом, ещё и с очками Мазая тоже. И тротил там же где-то остался. Все они полегли там. А мы ещё побегаем.

Ещё рывок, там открытка, но есть у обрубков деревьев зелень. И есть звук птичек. Нужно обождать. Ловлю глазами пятнышко в небе, высоко, прячется, но с места не уходит. Ждёт нас.

— Тут же негде прятаться, валим отсюда, — прошипел Мазай.

— Я его вижу и слышу, ждёт нас, обождём, — ответил ему и прижался спиной к стволу дерева. «Можно и покурить. Придётся тут посидеть», — подумалось головой, и тут же за спиной раздался хлопок, как мина сто двадцатая, только чуть по-другому, и в воздухе, не касаясь земли. И сразу снова свист и серия разрывов поменьше. Кассета накрыла то ли наш блиндажик недоделанный, то ли нам вдогонку по тропе прилетела. Завтра глянем. Через пару минут ещё одна прилетела и снова свист, накрыла чуть поближе лесок десятками взрывов.

— Ты смотри, Соловей-Разбойник прямо, рассвистелся, зараза. Сидит высоко, нас выглядывает, пройти не даёт.

Скучно, один лежит под одним кустиком, другой под другим.

— Давай в города, что ли? — задаю интерес Мазаю.

— Астана.

— Александрия…

Больше мы туда в тот день не ходили. Птицы совсем озверели. Снаряды от противника даже чай не давали нормально попить. Вечером ещё разок в направлении нашего блиндажика был прилёт. Но мы уж отдохнём полденечка. Заодно и эти строки написать наконец получится. Ну и помолиться. Да, о семье и жене. Завтра нужно посмотреть, что же там с очками. И на связь смотаться.

* * *

Мазай, конечно, странным русским был. Больше хохла напоминал по повадкам. Потом выяснилось, что он и не русский вовсе, а молдаванин. Жутко смышлёный. Боженька наделил его неординарным умом и способностью всё запоминать. Ну и фантазия присутствовала, тоже пописывал. Сейчас кто только не пишет, хотя, может, оно и к лучшему.

Родом был, как уже сказано выше, из Молдавии, Приднестровье, если поточнее. Свою первую войну застал малым парнем, когда молдаване с румынами пытались утихомирить русских на своей территории и появилась Приднестровско-Молдавская республика. Предтеча народных республик Донбасса, как говаривал Мазай. Застал и разруху предприятий и, как и многие в те времена, на летние каникулы ездил в столицу империи торговать на рынке на месте огромного стадиона. Спорт в те времена был никому не нужен. Торговал и читал в моменты отдыха. В какой-то странный день ему зачем-то попалась странная книга с незнакомой фамилией автора, который рассуждал на тему величия русского народа, что в то время было по меньшей мере неактуально. Вот читал эту книгу, а к нему подошла девочка, сильно поменьше. Уставилась и говорит:

— Можно с тобой почитать?

— Ну давай, мне не жалко.

Девочка уселась на колени и стала читать вместе с Мазаем.

— Интересная книга, — через минуту сказала девочка, — но у него есть и получше. Хочешь я тебе принесу ту, которая мне нравится больше всего?

— Конечно, а как они тебе попали? Они же взрослые.

— Это мой папа написал их. Завтра принесу. Если хочешь, я тебя познакомлю с ним.

С папой и правда познакомила, а тот ещё и помог сильно позже Мазаю поступить в самый знаменитый университет в Москве на птичьих горах.

Через много лет наш малодоблестный противник взорвёт машину с этой уже взрослой девушкой, предполагая, что в машине будет не она, а её отец.

Дед Мазая был в советские времена, довольно долго, самым высоким жителем Львова. Львов — это город такой русский, жутко старинный. Служил в армии, когда началась Великая война там же, на западной границе большой страны. В процессе отступления своей части попал в окружение и долго бродил и прятался в Карпатских горах. В один из дней набрел на мельницу к одному русину, тот и приютил. У мельника была дочка, невысокая, стройная, курносая и чернявая. Красавица, одним словом. Дед Мазая, а он был тогда же высоким молодым красавцем, прям влюбился. Ну и роман закрутили. Вроде как даже ребёнка ждать стали. Проблема вылезла в том, что за этой девушкой пытался безуспешно ухаживать местный хохол, что, по приходу немцев, сразу подался в полицаи. Он узнал, что девушка его уже не будет, разозлился и решил, что пусть никому не достанется. Улучив момент, когда деда Мазая не будет на месте, ибо побаивался его, хохол с братьями пришли к дочери мельника, облили керосином и заживо сожгли. Дед Мазая, как узнал, вырезал всех братьев. Потом ушёл резать немцев и полицаев по горам. И даже по окончании Великой войны продолжал помогать правительству отлавливать самых упоротых бандеровцев. Всё закончилось после очередной облавы. Бандеровцы укрылись в одном из укреплённых блиндажей в лесу. Никак не получалось их выкурить, всё простреливалось. Дед Мазая, пользуясь своим ростом, залез на рядом стоящее дерево и с высоты кинул гранату в дымоход. После взрыва первым ворвался в блиндаж и из пыли и дыма вынес на руках бездыханную девушку. Ужас, навсегда подкосивший великана, заключался в том, что это была родная