Солдат Донбасса - Александр Крештоп

Так и получилось, что душ размеренно я начал принимать последним, рассчитывая ещё и спокойно помолиться у иконок. Одна в блиндаже была, другую я принёс. Обе Девы Марии с младенцем Иисусом на руках. Только обмылся, ну как обмылся, душ принять — это насколько можешь протираешь себя влажными салфетками. И если есть, то на ночь надеваешь чистое бельё. Так вот, только я обмылся в предвкушении молитвы, ещё совсем нагишом стоя в блинчике, услышал через полиэтилен шуршащую волну смерти. Сразу вниз. Почти сразу ещё одни прилёт. Рядом с нашим огоньком, где байки у горелки. Там блиндаж соседей. На самом деле это двадцать метров. Для осколков сто двадцатой сущий пустяк. Короче, пока отряхнулся в полной наготе, услышал голос Мазая:

— Извини, мы вернёмся, там прям под блиндаж, — и завалился колобком в нашу норку с Малым, вмиг перемешав спальники и подготовленные к надеванию вещи. Веселуха в общем, хотя бы трусы в руках были. Оделся, поели в темноте кто что нашёл и спать завалились. Ещё и восьми вечера нет, а темень кромешная. Минут через десять встал перекурить, смотрю в направлении образов и думаю, а что, они мне разве мешают? И присел помолиться. И добрых полчаса получилось о ней и о семье. Спи, моя Зайка, усни.

Ребята, судя по сопению, вырубились моментально. Потом со спокойным сердцем мягко заснул и я, слушая новые звуки округи. Будто кто на технике в лес приехал. Да кто ж тут приедет? Тут же лес, наверняка Баба Яга, ужас ночной, ведьма на шести мётлах, хотя и не очень похож звук. Так и я заснул.

* * *

Майор в своё время, сидя в машине, задал вопрос:

— А ты вообще знаешь, кто я такой? По меркам России?

Зачем мне знать, я и так вижу, что удивительно сумасшедший, но очевидно нормальный русский мужик. Свои деньги вваливает, что-то постоянно тащит в страну, в батальон тот же. Можно было, конечно, в интернет фамилию его забить, посмотреть. Но я не часто прибегаю к этому способу. Доволен результатом и в этот раз. Так я узнал его сначала как человека, только потом стал судить и по статусу тоже. Ведь мы уже несколько недель допоздна засиживались у нас и вели разные беседы. Поразила открытость и спокойное ведение спора. Началось всё с очередной поездки на юга, как мы говорили. Три часа в одну сторону. Дороги ужасные, не то что сейчас. Уже был комендантский час, а нам ещё пилить и пилить. Он про себя проговорил:

— Блин, и поесть уже нигде не поешь.

Я его проблем не знал, довольствие не позволяло график заведений знать.

Пишу втихую жене смс с вопросом про еду. Она ответила что-то про пюре и ещё всякую всячину. Не помню.

— Слушай, пюре есть и ещё чуть другой еды. Если хочешь — давай к нам.

— Класс. Едем, — ответил он.

У меня долгое время был мандраж особый перед людьми, которые казались мне «большими», из другого мира. Как себя вести, на какие темы разговаривать? Или лучше молчать? Вдруг сделаю или скажу не так, как надо, и меня на месте с потрохами сожрут и не будет больше улыбчивого парня?

Так и в этот раз было. Супруга накрыла то, что было в холодильнике. При всей усталости и очень позднем времени выглядела изумительно, держалась стороной. Аристократично так — типа мужчины главные, а она украсила чуть стол своим присутствием и скрылась. Но всё равно была рядом. Минут через сорок удивительно развитая женская логика и предприимчивость выдали:

— Может, коньячку?

— Думал, и не предложат уже, неси, конечно, — ответил он.

Я-то и не собирался предлагать. Он же с Императором здоровался, советник Командира, вдруг заругает.

Вечер перестал быть напряжённым. Мы выпили весь самогон, что выдавал себя за коньяк, который был в доме, и просидели до раннего утра.

— Правда самогон?

— Правда, вот баклажка из-под него. У друзей соседи делают.

— Офигительно. И мне закажите. Вот деньги, — заказал он.

Беседы потом длились весь месяц. И коньяк.

Потом появились местные министры у нас. Прямо как во французской книжке. Майор захотел нас приобщить к другому миру.

— Нет, — ответил я.

— Так слушай. Дела нам делать вместе большие, тебе нужно знать.

Достал весомую полтарашку донецкого коньяку, на который мы и подсадили его, отхлебнул. Предложил мне, но я тогда ещё не пил с утра, когда на работу нужно. И начал свой рассказ о своём месте на политической, литературной и киноарене. Это длилось порядка получаса. Местами челюсть я приоткрывал, хоть и пытался держать себя невозмутимо. Эка, меня везёт человек, который с Императором за руку несколько раз здоровался и чай вместе пил.

Вечером, как вернулись, с придыханием жене рассказал про этот разговор, но очень её удивил. Она и так в интернете прочитала.

Этот знакомый и любимый Майор позвал на свою свадьбу. Свидетелями. Нас к тому моменту уже звали пару раз так. Когда вдвоём — пусть издеваются, если нужно. Это уже и не страшно, больше весело и интересно — что эти черти смогут придумать?

Незадолго до свадьбы супруга, настороженно глядя в глаза мне, сказала, что беременна. Я скакал по кровати, радуясь, а в ответ получил:

— Ты плохой актёр.

— Но я честно безумно рад!

— Точно?

— Точно! И люблю тебя!

Мы тогда записали видеопоздравление тому самому Майору. Он в целом всегда и везде говорил, что нужно рожать много детей. Больше детей. Сам-то четверых сделал. Свадьба закончилась, и он уехал. Наше видео так и не увидел. Увидел позже, где-то через месяц. Посмотрел и удивил — плакал.

Вот, думаю, человек за чужую беременность как радуется-то!

Тоже правду не сказал. Сказал позже и звучало так:

— Вот же сумасшедшие! Живут в воюющей стране, оба служат. Убить могут в любой миг. И ребёнка рожают. Тут самим бы выжить!

Дончане не любили и не любят пришлых. Вечно приходилось доказывать, что все за одно дело. Но нет. На неделю успокаивались и потом по новой.

Принёс в штаб пока его документы. Так, мол, и так. Вот, майор по званию, вот копии документов. Замполитом будет.

— А кто он такой?

— Ну вот, смотрите. Все же перед вами. Писатель ещё.

— Не знаем такого писателя.

Вообще невежество некоторых местных убивало наповал. Они точно его видели, и не раз, у Командира. А тут комедию строят. Изо дня в день. Одно и тоже.

— Ну, он ещё советник Командира. Один из трёх, — добавляю я, чтоб повысить ставки.

— Интересно, а