Солдат Донбасса - Александр Крештоп

пункте никого не пропускали. Только с пропиской на той стороне. Уверения по пути, что всё схвачено, оказались фикцией. Но мы уже тут, и мы хотим пропуск. Был у нас один интересный хохол, из Макеевки. Он в своё время тоже командовал большим подразделением. Потом, как и многие, уехал к Майору. В общем, он пошёл к дежурному, минут десять что-то рассказывал, активно жестикулируя руками время от времени, показывая в нашу сторону. Потом развернулся и двинул назад. На лице была лёгкая улыбка.

— Поехали, — говорит, — навешал на уши, сейчас пропустят. Сказал, что большой человек из Кремля едет.

Проехали наш пункт, второго пункта, того, другого государства, не было. Одни обломки да воспоминания.

И мы помчали. Дорогами не всегда можно было ехать. Заминированы. Мчали по полям, по свежим колеям. Мчать было две причины. Первая — темнело, а ехать порядочно. Вторая, и поглавнее первой, — не все так гладко на самом деле оказалось, как показывали по телевизору. Везде можно было напороться на диверсионные группы. Тогда я впервые увидел масштабы гражданской войны. Сотни обгоревших скелетов почивших в бою машин. Непонятно чьих. Они просто лежали вдоль дорог и ждали, когда за ними приедет похоронная команда. Ещё самолёты. То, что от них осталось. Они лежали, как в кино, где резко исчезло всё — люди и техника, не зная, куда себя деть на пустой земле. И тут они лежали так же вдоль дорог. И тоже чего-то ждали. А может, они с высоты увидели, что земные их братья творят друг с другом, спустились посмотреть поближе и не выдержали увиденного?

Когда село солнце, я уже пребывал в полной уверенности, что мы заблудились и совершенно не знаем, куда ехать. К тому же на пять наших машин, полных людей и гуманитарного груза, оказалось ноль единиц оружия. Мы даже застрелить друг друга не могли в случае крайней необходимости. Мы без толку катались по дорогам, явно сворачивая наугад. Ещё одна догадка, в ведущей машине человек, который всё это придумал, ищет блокпост. Наш желательно. Такой нашёлся, когда уже почти полностью стемнело. Весь бешеный кортеж ввалился на территорию поста. Благо мы ехали в конце, и мы с Юрой притормозили пораньше. В глаза сразу бросились люди. Люди в форме были везде, стояли в огневых точках, и ещё в лесочке рядом. И все не на пикник собрались, а готовы были порешить нас на раз. Если б у кого-нибудь из них не выдержали нервы, мы были бы закопаны в ближайшей яме, и никто сто лет не узнал бы, что с нами произошло. Машины ещё и без номеров, без всяких опознавательных знаков. С включёнными фарами. Кринж полный. Пять минут переговоров, вслед за этим одобрительные приветствия. Люди в лесу, которых вообще мало кто заметил, стали опускать стволы, а я стал понемногу расслаблять сфинктер.

Связь наладили, связное лицо нашли. Ещё немного покатались и заехали на базу под охраной. Впервые за день можно было выдохнуть. Оценив парней на постах быстрым взглядом, решил, что это далеко не срочники и оружие они держат явно не по-уставному. Стало еще спокойнее.

Нас встретил местный Махно. Долго рассказывал, какой он хороший управленец, как у него все схвачено и все подчиняются ему по району. Сразу видно — всё прихватит и в карман положит — глазом не моргнёт. Забегая вперёд, сообщу: через несколько месяцев он уже сидел на яме. Потом орден получил. Потом опять на яму.

— В общем, дорогие друзья, будете спать в тепле и под крышей. У нас тут в городе общага есть. Там уже ждут.

Звучит очень не ободряюще.

— А она под охраной? — спрашиваю я.

— Нет, но все будет тип-топ.

— Ок, а оружие есть? У вас же есть, это видно. Дайте, на обратном пути сдадим. На большой земле оно ни к чему.

— Ой, шо вы, самим не хватает, нет ни единого ствола, — вытянул губы и округлил глаза он.

«Пиздец», — подумал я.

Глянул на Юру, он мысленно ответил: «Точно пиздец».

Завезли нас в реальную общагу. Баба дежурная спросонья, как только расчухалась, откуда мы, включила щиру мову. Принципиально: то ли унизить, то ли собственную гордость показать. Недолго думая, я отвесил ещё более щирой мовой пару комплиментов с намёком, чтоб не выёживалась, и разговор чуть наладился. Реально заселили на пол-этажа, из средств безопасности — крючок на дверях. Все начали укладываться и искать сухпай. Жрать хотелось — жуть. Совершенно случайно предполагая возможное развитие событий, у меня с Юрой оказалась газовая горелка и суточный паек. Довольно хорошая донская уха. Майора покормили и сами хорошо перекусили. Появилась очередь к горелке.

«Блядь, куда вы все ехали?» — думал я про себя, уступая место у огня. Юра прилёг рядом, головой ко мне, нервно дёргая лицом. Он был вот-вот готов взорваться от всего пиздеца происходящего. Полтора десятка москалей посреди вражеской территории, где им никто не рад. Что б по телеку ни говорили, люди на месте по большей части относились или «без особой любви», или явно агрессивно. Мамочки ни в какую не брали игрушки детям, которые мы привезли с собой и пытались раздавать в качестве гуманитарки. Новые совсем игрушки. Хлеб бесплатно раздавали — и тут очередь не стояла. Понятно, что многие были просто запуганы. В общем, заметил я нож у Юры. Такой кривой, старый кухонный, который столько раз точили, сколько не каждую портовую шлюху пользовали. На мой слегка насмешливый, но при этом определённо одобрительный взгляд пробубнил:

— На кухне взял. Утром верну. Если что, я хоть сам себя зарежу. Но живым не дамся.

Я покряхтел, залез сам под подушку. Достал свой штык-нож и пошёл в коридор посмотреть, хватило ли ума у организатора поездки хоть какой-то пост выставить.

Хватило. Ещё и парень вполне нормальный, уже проверенный с четырнадцатого года, вызвался.

— Чё сидишь? — спрашиваю.

— Наряд вне очереди, — усмехаясь, ответил он.

— Блин, у тебя хоть нож есть? Ты что будешь делать, за шею кусать, если что произойдёт?

Он хитро посмотрел на меня, тихонечко достал гранату из кармана. Легче мне не стало. Но он умудрился стащить хоть что-то.

Дал ему нож до утра.

Он, кстати, тот ещё проныра был, этот наш постовой. В своё время, в самом начале многострадальных событий, в далёком четырнадцатом году, умудрился стать мэром одного крупного города, названия не помню, но точно в честь учителя. Или доктора ЛОРа, не помню точно как. Так вот, пробыл он мэром порядка месяца, выгнали за то, что катался