Солдат Донбасса - Александр Крештоп

Потом, после событий, описанных здесь, тоже весёлые истории были. Одна продавщица продуктового магазина в небольшом селе, что рядом с городом, который наша армия штурмовала, рассказала чудную историю. Она после этого долго в шоке была. В общем, к ней в магазин наш постовой забежал и без приветствий, без предисловий, начал из морозилки доставать пельмени и другую всячину замороженную и в пакет скидывать. А потом засунул в пакет кисть. Человеческую кисть. И убежал, что-то крича. Но через время, уж не знаю дни или часы, вернулся и рассказал, что товарищу руку ту самую оторвало, он её охладил продуктами из морозилки, а потом её в госпитале пришили. А вернулся за товар расплатиться.

Лёг с ясной мыслью, что, если кому-нибудь взбредёт в голову нам сделать плохо, всех убьют на месте. Других вариантов нет. Поэтому и переживать не стоит. Утром нужно кофе сварить.

Наутро чудесное приключение продолжилось не менее чудесным образом. Мы с Юрой ехали молча. Нечего было первое время и обсуждать, настолько в ахере мы были, и попутно благодарили Бога, что не только живы, но и целы. Значит, так. Степь. Почти без деревьев. Прямая дорога. Через каждые метров сто справа и слева стоят по бойцу. Как только любой транспорт подъезжал, все вскакивали и целились в поле.

— Мы как японские императоры с тобой, Юр. В Японии после победы над ними у солдат спрашивали, как выглядит их император. А они отвечали: «Не знаем, мол». «Как так не знаете, вы же его охраняли?». А те и говорят: «Так, как только он приближался, мы обязаны были отвернуться!»

Так и у нас получилось. Постепенно находили штаб-квартиры этих солдат. Это оказались мобилизованные из нашей милой республики, которые приютились кто где, то в здании магазина вдоль дороги, то прямо на территории бывшей на тот момент уже заправки, то просто в походной армейской палатке, установленной прямо у дороги. Постепенно разгружали и облегчали машины с гуманитаркой, к обеду в каждой из наших машин оказалось по паре гранат и несколько одноразовых гранатомётов. Сюр как он есть. И ещё. У доброй трети мобилизованных были винтовки Мосина. В итоге подъехали к Херсону. Вторые сутки без связи. На въездном блокпосту ребята сказали:

— Куда едете? В центр? В общем, так. Всем известно, что город наш. Но он не наш. Через пару километров будет кольцо. Вы поймёте. Там целая армия росгвардейцев и ещё каких-то войск. Там совсем безопасно. Но потом вы сами с усами. Вам никто не поможет.

Ну и ладно, поехали. Кольцо и правда оказалось нафаршировано людьми с оружием и беженцами. Куча бронетехники. Мы проскочили не останавливаясь, уже неся на стёклах машин большие буквы Z.

Подъехали к областной администрации. Остановились на окраине площади, что прилегала к зданию. Вышли, потягиваясь. Сюр продолжался. Местные стояли в очередях за хлебом, в лавки и к банкоматам. Они могли получить деньги противника, когда это уже была наша территория, ещё какое-то время. Молодые люди, проходя через дорогу, не стесняясь, посылали нас нахуй и тыкали нам средние пальцы. Они все реально ничего не боялись. А стела у администрации всё так же, как и при прошлой власти, была обнесена фотографиями погибших в противостоянии с нами. Со всеми вытекающими атрибутами из разряда вышиванок и флагов. Некоторые из нас были в напряжённой тревоге, разглядывая всю эту картину Репина под названием «Приплыли». Только Мазай ходил и дурацки улыбался. Кажется, именно в эту поездку мы и познакомились. От Мазая у него мало что было тогда, борода и та бородой называться могла лишь с двойной кавычкой. Так, три волосины на два сантиметра. Вечно весёлый, аж бесил частенько и выводил из себя многих, не знающих его характера.

— Кофе хочу.

— И я, — сказал Юра, — о, кафешечка. Пойду возьму.

Нахватал заказов и пошёл. Через миг после того, как он скрылся в дверях, я вспомнил, что все запасы местной валюты у меня. Полез в сумку, предполагая, что за рубли ему не продадут. Попутно присматриваясь, где стоят наши подразделения. Они оказались метрах в ста, за ёлочками спрятались. Смотрели на нас и думали, что это за идиоты припёрлись. Нас тут никто не ждал.

Юре кофе не продали. Он вышел и шёл с уже не таким радостным лицом, как пять минут назад. На голову выше меня и порядком шире меня плечами, он подошёл и тихо сказал:

— Я туда обратно сам не пойду. Там полный зал людей. Все что-то галдят, кушают. Телевизоры смотрят. У стойки понимаю, что забыл взять местные деньги, и спрашиваю: «А за рубли продадите?» И вот в этот миг повисла такая тишина и нервозность, что ножом можно резать воздух. Я только в книжках читал про такое, а тут спиной почувствовал. Даже мухи зависли неподвижно и смотрели на меня.

Такие дела. Послал с ним ещё человека, и ещё одного, чтоб в дверях стоял и видел и тех, кто внутри, и меня. Сам встал так, чтоб и вооружённых наших людей видеть, и в случае чего позвать на помощь.

Самый вкусный кофе был. Только у жены вкуснее, когда она в постель мне приносила.

К вечеру здравый смысл у всех восстановился, все поняли полное фиаско затеи. Нас никто не принял. Благо хоть гуманитарку развезли парням.

К вечеру были в Крыму у друга в гостинице. Хороший человек. Лет на пятнадцать старше, а в голове такой же молодой стояк, как и у меня. Вообще безбашенный. Три книги про родной город написал. Может, и больше уже. У него самая уютная гостишка из всех, которые я видел. А балкон, вы бы видели его балкон. Там небольшую свадьбу можно играть и любоваться одним из самых древних городов России. Сам поехал вначале ополченцем, потом снова, уже при новой войне, на контракт. Никогда с однополчан денег не брал, да и сейчас вроде не берёт. Имя ещё такое у него, княжеское, и поступки такие же.

Кстати о Юре. Здоровый детина, умудрился жениться и родить первого ребёнка, ещё будучи со своей избранницей в студентах. Днём учился, после обеда работал. На пожарника учился, так что, как понимаете, даже когда выучился и начал тем самым пожарником работать, денег всё равно не хватало катастрофически. Работал в пожарной инспекции, да ещё и был честным инспектором, так что жили так себе, небогато. Жена, с ребёнком на руках, часто сидела у него в