Солдат Донбасса - Александр Крештоп

— Приём, приём, — затрещала рация.

— Слушаю внимательно, — прозвучало в ответ.

— У нас триста, Медведь. Сброс, в ногу.

— Принял, медик нужен?

— Нет, сами обработали, выходим.

Медведь, это шустрый малый, именно он вёл группу, где был и я в самый первый день. Теперь и он раньше времени домой. В больницу в смысле. Может, и миллион получит. Тоже хорошо. Лишь бы дошёл.

А мы дальше рыть новый домик. С женой всегда хотели домик. Свой. Видать, это у меня тренировка. Отрой маленький, потом и побольше построишь.

— Кто идёт? — сегодня уже я грозным голосом в кусты на хруст закричал.

— Это я, — прокричал уже знакомый голос Лешего, — всё копаете?

— Копаем, — ответил ему, — ты товарища нашёл?

— Нашёл вчера. Иду, попробую достать, — ответил десантник и пошёл дальше ломать кустарники, скрываясь из виду.

— Благое дело. Береги себя.

Вообще раненые на этом участке появляются каждый день. Много подразделений стоит. Всех в принципе не запоминаешь. Вчера вон тоже, совсем забыл рассказать, боец из наших получил ранение в ногу в районе паха. Панику подняли, не могли кровь остановить долго. Но потом ничего, справились, перетянули.

Вот ещё, кажется, тоже забыл. По дороге жизни, где мы заходили, через пару дней после парня, которому голову оторвало, в том же районе миной убило ещё одного, другого сильно ранило. Он скончался, позже, пока несли. Такие дела.

Мысль который день мелькает. Ведь каждый мавик и тому подобное нехилых денег стоят. Камикадзе сильно дешевле, но тоже деньги. В небе такое авиасообщение, что Лондонский аэропорт обзавидоваться может. Какое баснословное количество денег и ресурсов брошено, чтобы люди одной крови истребляли друг друга. С ума сойти.

Почти закончили. Чуть больше, чем на час нас сегодня затормозили дроны в небе, висели прям над нами. Подолгу. Один улетает, другой через пару минут на смену. А так у нас норм всё. Пока, по крайней мере.

— Я пошёл, вы заканчивайте и догоняйте, — решил я, глядя на закатное солнце, которое насквозь просвечивало редкий лес, — и меньше группа, и помыться успею нормально.

— Чай нам приготовь тогда, — попросил Мазай.

— Не буду готовить, остынет. Да и воды, скорей всего, нет. Если нет, то это не дело, пойду схожу тогда, посмотрю заодно, что там случилось с водопоем. Покричу по рации «Пошёл на пять». С пятишкой то есть.

— Договорились.

Потихонечку, помаленечку, от дерева до дерева проскочил и лес и канатку. Дошёл до нашего блинчика, спрашиваю у соседей:

— Еду приносили?

— Нет, вот кусочек сальца есть, будешь?

— Без ребят не буду.

— У нас тут проблема похуже, воды-то нету.

Да, без еды ещё можно, без воды работать, да и просто существовать херовато. Помылся пораньше, называется.

— Пойду за водой, может, за полдня что-нибудь изменилось там. Крикни Мазаю по рации…

Ну и пошёл. По пути понял, почему мне легко, без приключений, удалось пройти от места копки до блиндажа. Оказалось, что все дроны района летели в сторону водопоя. Много деревьев по пути пообнимал в этот раз, чтоб меня не заметили. И ещё увидел новые лампочки валяющиеся, чтоб пальчики на наших, моих ногах поотрывало. Кинул с беспилотников наш бедный противник. И ещё следы прямо на тропе от сбросов. На подходе слышу — а где-то рядом вода херачит не по-детски. Прямо шум реки. Ближе подбегаю, так и есть — целый селевой поток красно-коричневой жижи. На весь соседний овраг непонятно откуда и непонятно куда. Река Смородина поменяла своё русло, и снова неясно, по какую сторону мы находимся, среди мёртвых я или среди живых. Калинов мост не виден, так хоть бы сгонял на другую сторону уточнить. «Интересно, дамбу, что ли, где-то грохнули?» — попытался вернуть себя в реальность хоть на чуть. Настроение упало, а пить-то хочется. Такой объем воды идёт, что наш родничок точно смыло. Стала Катунь настоящая с такими же порогами, извивами, громом и шумом. Дойду, думаю, гляну всё же. А вдруг. И побежал насколько сил хватало. На подходе смотрю, боец идёт из минки, пару бутылок тащит воды мутноватой, но всё чище, чем в реке. Теперь можно смело рекой называть. Река действительно не только смыла наш родник, но подняла уровень оранжево-африканской воды на пару метров. Узнал, где и как он набрал, пошёл по направлению. Куча бойцов сидят у реки, некоторые с тюремными наколками на руках. Улыбчивых нет. В пыли. То ли с передка, то ли, скорее всего, туда направляются. Угрюмые и уставшие на вид. Так бывает, что перед чем-то сложным, зная насколько будущий миг будет тяжёл, ты несёшь на лице отпечатки будущей усталости, поэтому и не понятно, устал ты уже или только готовишься. И пара человек у самого берега. Присмотрелся и ахнул. Вот же везде русские люди выход найдут. Голь на выдумки хитра! В полуметре от реки небольшие колодцы вырыли, квадратного сечения по размеру лопатки сапёрной. Вода из речки фильтруется через саму матушку-землю до более пристойного вида. Хоть мутной и остаётся, но всё ж не коричневая. Русские и из реки мёртвых пить научились. Присел в очереди, спрашиваю у ближайшего.

— А что, пили уже? Живые остались? — спрашиваю, глядя, как один немолодых лет боец прям из колодца пьёт.

— Да приносили вчера уже такую, чай варили, вот, сижу. Нормально всё. Этому уже пятьдесят шестой годок. Его уже ничего не возьмёт.

Это немного успокоило. Ничего, таблеток накидаем, прокипятим подольше. Выхода другого нет.

— Так это со вчера?

— Ага, трубы выше продырявили или взорвали. Там, выше немного, ещё вода чистая. А тут уже вот.

— Так это канал взорвали «Северский Донец-Донбасс»?

— Чё?

— Ничё, спасибо.

Набрал три баклашечки маленьким черпачком. Взвалил на плечи свой груз. Как-то тяжело. Всего пятнадцать литров, а сегодня давит плечи посильнее. Пошёл назад. Так же прячась от жужжащих бестий. Реально до хрена. В лесочке завис минут на тридцать по пути, хотя обычно весь путь занимает не более сорока минут с перекуром и умыванием. То прямо надо мной зависнет, ищет, тропки-то лесные всем известны, то камикадзе летит. Его тоже лучше лишний раз не нервировать. Вот стою под висящей птицей и наблюдаю картину: летит ещё одна, воет, что стервозная ведьма. Неприятный звук очень. Пролетает надо мной, потом над оврагом, поворачивает вдоль посадки на другом краю балки. А там, я знаю, как раз ребята живут из минки. И тут у неё под пузом китайский новый год начинается. Искры вниз так и сыплются. А