Солдат Донбасса - Александр Крештоп

речь важных людей. На бойцов это всегда действует ободряюще. Потом я его проводил по нашим порядкам, показал, что да как, и где противник. Перед отъездом Командир сказал:

— Привезите им вундервафлей, — именно так и сказал, — завтра заеду посмотреть, как они тут полетят.

Вундервафля. Слово-то какое чудесное. Достижение инженерного донецкого ума. Сборная солянка зарядов от «Града», жидкой взрывчатки и талантов токаря с местного завода. Ну ещё и «авось». Без этого «авось» мы бы не выжили в то время. Двухметровая здоровенная бомба. Летит сама, как ракета, нужно только конструкцию направляющую сварить из простых железяк со складов чермета. Ещё провода с аккумулятором. Выставляют, значит, направляющую. На глаз по нитке. В примерном направлении, по-другому не скажешь. Валишь куда-нибудь подальше, да лучше и поглубже, и соединяешь провода с аккумулятором. Потом эта вафля отрывается от земли с приличным воем и летит свои положенные четыре с половиной километра. Размеры такие, что спокойно весь полёт наблюдаешь невооружённым взглядом. Потом эта горячая слойка, приземляясь сначала делает вокруг себя холодно — и сразу горячо. Типа эффект вакуума. Если находишься в радиусе поражения, но посчастливилось спрятаться от осколков — все равно тебе хана, ибо все внутренности просто разрывает из-за перепада давления.

Приказ Командира — вещь практически священная. Приказано — сделано. На следующий день наши миномётчики уже были научены всем нюансам. Мы определили место старта, и я направился к соседям сбоку корректировать это новое невиданное оружие. Вафли мы ещё не отправляли. Одна, вторая, третья в связи с явными погрешностями производства и обслуживающий персонал упали где-то рядом с целью, но всё же прямо не попали. Но четвёртая! Четвёртая попала в самую серединку нашей цели, бревна и клеёнки с блиндажей разлетелись так, что за три километра от них я каждую деталь мог чётко разглядеть. По данным радиоразведки, противник, уцелевший сбежал и пару дней отказывался возвращаться. Ещё бы, «грибок» от взрывов был в два-три раза выше деревьев в посадке. Все ликовали, наконец, среди всего долгого грёбаного одностороннего перемирия получилось достать этих мудаков из какой-то там бригады центра противоборствующей страны. Командир был настолько рад, что оставшиеся вундервафли полетели без корректировки для устрашения больше или как фееричный финал новогоднего салюта.

Воскресенье

Ночью спалось отвратительно. Тихо было. Может, потому и отвратительно?

Вспомнился товарищ, близкий. У него венчание должно быть на днях. Они с супругой позвали мою жену, бывшую, по людским законам, в свидетели. А меня никак не позвали. Сама по себе мысль дурацкая, а из головы не выходит. Не знаю, почему. Так и провалялся до утра. Потом на восходящем солнце под снарядами и птицами помолился воскресным утром. Хорошо.

Утром на водопой, вода заканчивается быстро. Снова мимо десантников. А они все кучкой сидят. Грустные. И в броне.

Умылись в криничной водице. Хорошо. Это тоже хорошо!

Потом чай, печенька, дописал эти строки и назад к блиндажику. Потом тебе отправим этот мини-дневник. Спасибо тебе, добрый человек, что нашёл время прочесть мои скупые мысли.

За час-другой, периодически сливаясь со скудной от войны растительностью, прошли сначала через точку, потом и на связь. На точке вокруг почва взрыхлена от сбросов с дронов. Часть из них на маскировочной сети зависла. Но лопата, и главное, очки остались целы. Удивительно. Перед точкой связи висела птица. Высоко, строго на месте. Корректировала огонь миномёта по нашим позициям. Пришлось ждать, высиживать. Потом перебежками, пригибаясь от разлёта осколков, рядом разрывающихся мин-кассет, всё же домчали куда хотели. Ноги прямо летели. Связь же, всегда очень ждёшь.

Шеф не ответил сразу на сообщение, пришлось позвонить, пока Мазай оправдывался за низко выкопанный блиндаж.

— Да мы копаем, совсем не филоним. Два дня лопату ждали, почти руками землю грызли, потом птички, камикадзе, под конец кассетами засыпали.

— Не оправдывайся, — шепчу на ухо.

— Давай мы рядом выроем новый блиндаж и оборудуем. Но наши мешки так и не дошли. И лопата нормальная тоже ручкой помахала где-то в пути, — продолжал Мазай в телефон.

— Что нужно, сразу говори, всё принесут, — ответили в трубке.

— Ну так то хорошо, записывайте, ребята…

Жену снова не нашёл в телеграме. Благо вспомнил номер старшего сына. Он как раз дома, выходной. Набрал, тот тихо ответил. Нормально всё, говорит. Попросил младшего, перекинулся парой слов. Уже хорошо.

— А что там мама?

— Лежит, придремала.

— Передай ей привет.

Слышу как сын передаёт мои слова.

— Стой, не спит?

— Не спит.

— Ну так дай ей трубку, что ж ты, давай скорее.

Через полмгновения слышу родной, слегка игривый голос.

— Привет, ты что?

— Привет, любимая, это я. У меня все хорошо. Как ты, выздоровела?

— Мне наш общий друг писал, фото слал. Так и не поняла, зачем.

— Это я попросил, не смог найти с этого аппарата твой телеграм. И пятница ещё была. А сейчас сын дома, вот, вспомнил его цифры.

— Так зачем всё-таки?

— Чтоб не переживала, я твой муж в конце концов. И люблю тебя.

— Опять бла-бла?

— Время покажет, мы же договорились. Нужно идти. Целую и обнимаю.

— Неужели нет более безопасной работы?

— Есть. Уже даже предложили. Но сейчас неудобно. Да и эту нужно доделать.

— Как у тебя дела? — Вот это вопрос! Ради него можно было и под большим количеством обстрелов полежать!

— Нормально. Неудобно. Я тут текст написал. Сейчас через сына перешлю. Как раз и поймёшь, как дела. Обнимаю. Пошёл.

И пошёл. Пошли, вернее. Радостно благодаря Бога за такую прекрасную жену, поскакал на нашу точку.

Там же и тротил выжил. Пошли сразу на точку, выберем новое место, недалеко чтоб. И деревьев чтоб побольше. Рванем, пойдём поедим и заново за работу.

Так и сделали. Мазай со своей серебристой, с переливами, бородой периодически, особенно когда валялись под обстрелом, оглашал окрестности извечным позитивом и анекдотами. Правда, анекдоты по большей части с такой же, как у него самого, бородой, но всё же. И в ответ от меня получал весёлую подачу. Говорю ж, непонятно, что мы тут делаем. Совсем не местные.

К вечеру сняли первый слой земли, сразу в мешки и по периметру выложили кусок. Утром продолжим. Время душа и чая у горелки. Сегодня решил сначала пропустить Мазая и Малого. К тому же Малой был схвачен на несоблюдении правил чистоты ног.

— Ты когда носки менял последний раз? — спросил я. — Когда враз глаза заслезились?

— Не помню, давно.

— Да ты охренел! Спать на улице будешь! Сразу носки сжечь, ноги помыть и побрызгать. С обувью тоже манипуляции провести. Первым делом это,