Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Между тем три турецких парохода, о коих Корнилов получил сведение от купцов, благодаря силе пара, успели пройти мимо Нахимова, не имевшего пароходов, добраться до Кавказского берега и выгрузить там боевые припасы. В 12 милях от берега встретили они, 9 декабря, почти при штиле, на высоте укрепления Пицунда, 44-пушечный фрегат «Флора» под командою Скоробогатова, плывшего из Севастополя в Сухум.

На сделанный с фрегата опознавательный сигнал неприятель не дал ответа, но, выстроясь в линию и скрыв огни, взял курс к фрегату, немедленно приготовившемуся к бою. Пароходы направились к носовой части фрегата и открыли пальбу, но он успел уклониться под ветер и не допустить неприятеля поражать его продольным огнем. Вместе с тем с левого борта, повороченного этим маневром к неприятелю, фрегат открыл батальный огонь, продолжавшийся 20 минут. Огонь был так меток, что неприятель прекратил пальбу и отступил из-под выстрелов.

Пароходы съехались для совещания, продолжавшегося 10 минут, коими Скоробогатов воспользовался, чтобы заделать пробоину и стать в свое первоначальное положение. Пароходы возобновили атаку по тому же направлению, как в первый раз, и вновь открыли огонь. Фрегат ответил на вторую атаку повторением первого маневра и батального огня с того же левого борта. Огонь продолжался 30 минут. По прошествии их пароходы опять отступили. Таким образом, повторяли они свои нападения от 2 до 6 часов пополудни, после чего остались вне выстрелов до рассвета. Фрегат поворотил к берегу.

С рассветом, 10 ноября, пароходы подняли турецкие флаги. На фор-брам-стеньге одного из них показался вице-адмиральский флаг. Все пароходы были трехмачтовые, у двух замечено на борту 16 пушечных портов. В это время, в 4 милях от берега, показалась русская шхуна «Дротик», с выкинутыми веслами. Два вражеских парохода понеслись к ней на всех парах; один адмиральский продолжал следовать за «Флорою».

Увидя угрожавшую шхуне опасность, Скоробогатов немедленно сообразил, что у него только одно средство спасти товарища: поворотиться бортом к адмиральскому пароходу и открыть по нему усиленный огонь, в надежде принудить остальные два парохода поспешить к нему на помощь. Маневр этот увенчался полным успехом. Погнавшиеся за «Дротиком» пароходы поспешно вернулись к адмиральскому и, стараясь отстоять его, все время держались вместе, что представляло Скоробогатову возможность нанести им значительный вред.

К 9 часам утра все три парохода отступили, и, когда они находились уже вне выстрелов, адмиральский пароход, конечно не иначе как вследствие значительных повреждений, был взят на буксир. У «Флоры» оказалось всего две пробоины. Раненых и убитых не было. Турки вообще стреляли плохо, слишком торопливо, да и метили большей частью в такелаж, имея в виду не только помешать маневрам фрегата, но и вовсе лишить его движения, чтобы легче овладеть им…

Три турецких парохода постыдно бежали от одного русского парусного фрегата, который за безветрием (у него было всего два узла ходу!) был лишен возможности двигаться с быстротою, необходимою для боя…

Конечно, этим невероятным успехом «Флора» была обязана хладнокровной распорядительности и мужеству Скоробогатова, храбрости и знанию дела его команды, а также робости и невежеству неприятеля, не умевшего воспользоваться: ни преимуществом пара для одновременной атаки фрегата с разных сторон – чтобы не дать ему одним маневром отделаться от продольных выстрелов всех трех пароходов, – ни огромными бомбическими пушками, коими он мог поражать «Флору», не имевшую орудий более 24-фунтового калибра, оставаясь сам вне ее выстрелов.

Понятно, что победа была чрезвычайно приятна самолюбию Черноморского флота, состоявшего из одних парусных судов, при самом незначительном числе пароходов, и то все колесных!..

Но перед Европою, благодаря турецкой лжи, это блистательное для русского флота дело было выставлено в таком виде, что турецкие пароходы, победоносно выгрузив на кавказском берегу оружие и боевые припасы для горцев, встретили всю эскадру Нахимова и со славою отбились от нее!

До какой степени Нахимов проникся необходимостью соблюдения этих аксиом боевого морского дела, до какой степени он руководился ими – об этом можно иметь ясное понятие из сделанных им, на другой же день по прибытии эскадры Новосильского, приготовленных к бою распоряжений. Для словесного объяснения предначертаний адмирала 17 ноября были приглашены на флагманский корабль Новосильский и все командиры судов. Вскоре затем появился знаменитый нахимовский приказ:

(Мы передаем этот приказ с объяснением технических морских подробностей, чтобы сделать его общепонятным. Да не посетуют на нас специалисты, которым эти объяснения покажутся излишними.)

«Располагая при первом удобном случае атаковать неприятеля, стоящего в Синопе в числе 7 фрегатов, 2 корветов, одного шлюпа, двух пароходов и двух транспортов, я составил диспозицию для атаки их и прошу командиров стать по оной на якорь и иметь в виду следующее:

1. При входе на рейд бросать лоты, ибо может случиться, что неприятель перейдет на мелководье, и тогда стать на возможно близком от него расстояния, но на глубине не менее 10 сажень.

2. Иметь шпринт на оба якоря; если при нападении на неприятеля будет ветер N самый благоприятный, тогда вытравить цепи 60 сажень, иметь столько же и шпрингу, предварительно заложенного на битенте; идя на фордевинге при ветре O или ONO, во избежание бросания якоря с кормы, становиться только на шпринг, имея его до 30 сажень, и когда цепь, вытравленная до 60 сажень, дернет, то вытравить еще 10 сажень; в этом случае цепь ослабнет, а корабли будут стоять кормою на ветер, на кабельтове; вообще со шпрингами быть крайне осмотрительными, ибо они часто остаются недействительными от малейшего невнимания и промедления времени.

3. Перед входом в Синопский залив, если позволит погода, для сбережения гребных судов на рострах, я сделаю сигнал спустить их у борта на противолежащей стороне неприятеля, имея на одном из них, кабельтов и верп.

4. При атаке иметь осторожность, не палить даром по тем из судов, кои спустят флаги; посылать же для овладения ими не иначе, как по сигналу адмирала, стараясь лучше употребить время для поражения противящихся судов или батарей, которые, без сомнения, не перестанут палить, если бы с неприятельскими судами дело не было покончено.

5. Ныне же осмотреть заклепки у якорей; на случай надобности расклепать их.

6. Открыть огонь по неприятелю по второму адмиральскому выстрелу, если перед тем со стороны неприятеля не будет никакого сопротивления нашему на него наступлению; в противном случае, палить как кому возможно, соображаясь с расстоянием до неприятельских судов.

7. Став на якорь и уладив шпринг (т. е. повернув им корабль бортом к неприятелю), первые выстрелы должны быть прицельные; при этом хорошо заметить положение пушечного клина на подушке мелом, для того, что после, в дыму, не будет видно неприятеля, а нужно поддерживать быстрый батальный огонь. Само собой разумеется, что он должен быть направлен по тому же положению орудия, как и при первых выстрелах.

8. Атакуя неприятеля на якоре, хорошо иметь, как и под парусами, одного