Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

офицера на грот-марсе или салинге, для наблюдения, при батальном огне, за направлением своих выстрелов, а если они не достигают своей цели, офицер сообщает о том на шканцы, для направления шпринга.

9. Фрегатам «Кагул» и «Кулевча» во время действия оставаться под парусами для наблюдения за неприятельскими пароходами, которые, без сомнения, вступят под пары и будут вредить нашим судам по выбору своему.

10. Завязав дело с неприятельскими судами, стараться, по возможности, не вредить консульским домам, на которых будут подняты консульские их флаги.

В заключение выскажу свою мысль, что все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я представляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг. Государь Император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота. От нас зависит оправдать ожидания.

Русская эскадра бойко неслась вперед, на ходу осыпая своими огромными сплошными и разрывными снарядами мелькавших мимо их бортов неприятельские суда, пока «Императрица Мария» не бросила якорь против неприятельского флагманского фрегата и, поворотившись на шпринге, не стала громить своего противника батальным огнем 42 орудий своего правого борта, коего нижняя батарея была вооружена 68-фунтовыми бомбическими пушками.

Как отчетливо исполняли свое дело наши моряки-артиллеристы – доказывается тем, что турецкий флагман, «Авин-Аллах», несмотря на поддержку батареи № 5 и стоявшего возле него, доставшегося в 1829 г. от нас туркам 44-пушечного фрегата «Рафаил», названный турками «Фазли-Аллах» («Богом данный»), не выдержав и получасового огня своего врага, отклепал якорную цепь, дабы бегством укрыться от выстрелов.

(В 1853 году «Рафаил» был уже 24 года на службе у турок; он уже был не нов, даже когда достался им. Но турки, беспрестанными подновлениями, хотели увековечить этот доставшийся им без боя, по непостижимой оплошности командира, их единственный морской трофей во всех войнах с русскими.)

Течением и ветром понесло его между боевыми линиями; проходя мимо второго русского флагмана, «Парижа», бежавший фрегат должен был выдержать его разрушительные продольные залпы, после чего, исстрелянный и усеянный трупами, он был выброшен к берегу, на мель, под самою батареей № 6…

Разбив и прогнав одного врага, «Императрица Мария» все еще оставалась под перекрестным огнем батареи № 5 и фрегата «Фазли-Аллаха». Между тем против фрегата «Дамиад» и корвета «Гюлли-Сафид» боролся наш «Париж». Едва успел он проводить продольным залпом бежавший от «Императрицы Марии» турецкий адмиральский фрегат, как метким выстрелом, в час пять минут пополудни, он взорвал на воздух корвет «Гюлли-Сафид».

Пока между «Парижем» и «Дамиадом», поддержанным вторым турецким адмиральским фрегатом, 64-пушечным «Низамиэ», кипел отчаянный бой, «Императрица Мария» сосредоточила весь свой огонь на фрегате «Фазли-Аллах»; вскоре на последнем вспыхнул пожар и, следуя примеру своего флагмана, он тоже отклепал якорную цепь и бросился к берегу у самого города…

В разгар боя Павел Степанович, с неразлучною с ним подзорною трубою в руке, следил за действиями эскадры тем же знатоком, и с тем же хладнокровием опытного наставника, как на простом ученье. Восхищенный быстротою соображений, отчетливостью и правильностью маневров корабля «Париж», успевшего в то время огнем своим отбросить к берегу фрегат «Дамиад» и стать бортом к «Низамиэ» – адмирал, словно на практическом плавании, зная, как высоко ценится его одобрение, приказал благодарить «Париж» сигналом. Сделать сигнал, однако, оказалось невозможным: неприятельские снаряды уже перервали сигнальные веревки…

Выброшенный к берегу, фрегат «Фазли-Аллах» вскоре был объят пламенем. Таким образом, исполнился приговор… произнесенный над этим фрегатом двадцать пять лет назад – «предать фрегат «Рафаил» огню, как недостойный носить русский флаг, когда возвращен будет в наши руки…»

Покончив с «Фазли-Аллахом», адмирал хотел спешить на помощь «Парижу», но тот и один успел справиться с третьим врагом: с перебитыми мачтами, турецкий фрегат «Низамиэ» тоже отклепал свою якорную цепь и выбросился к городу, где скоро и загорелся, по всей вероятности подожженный остатками команды, спасшейся на берег. Уничтожив все стоявшие против них суда, т. е. четыре фрегата и один корвет, с 230 орудиями, русские флагманские корабли, поворотившись параллельно батарее № 5, сосредоточили против нее все свои силы…

Вслед за головными судами обоих флагманов все корабли становились на якорь, продолжая пальбу и удерживаясь на шпринге. В правой колонне, против корабля «Великий князь Константин», стояли два 60-пушечных фрегата «Навек-Бахри» и «Незими-Зефир» и 24-й пушечный корвет «Неджми-Фешан», а также батарея № 4. На корабле «Великий князь Константин», так же как и на флагмане «Императрица Мария», нижняя батарея быда вооружена 68-фунтовыми бомбическими пушками. Видя «Константина» окруженным врагами, следовавший за ним корабль «Чесма», пренебрегая направленным против него учащенным огнем батареи № 3, также сосредоточил огонь свой против фрегата «Навек-Бахри».

Спустя 20 минут по открытии огня метким выстрелом бомбической батареи корабля «Великий князь Константин» фрегат «Навек-Бахри» был взорван на воздух; грудами обломков и тел, выкинутыми этим взрывом на берег, была до такой степени завалена батарея № 4, что она временно была вынуждена прекратить свой огонь и даже впоследствии не была в состоянии возобновить его с прежнею силою.

Рассчитывая на высказывавшееся тогда во Франции и особенно в Англии завзятое туркофильство, турки, в надежде возбудить восторг к своему устройству и патриотизму, рассказали по поводу взрыва «Навек-Бахри» нелепую басню, которая многими была принята за истину. По словам г. Базанкура, «Навек-Бахри» был взорван не русскою бомбою, а самим командиром его Али-беем и командою… Чем взрываться на воздух в начале боя и без всякого вреда неприятелю, не лучше ли было бы Али-бею доказать свое геройство, продолжая борьбу?

Между тем, покончив с одним из врагов, «Великий князь Константин», повернувшись на шпринге, начал расстреливать оставшийся пред ним фрегат и корвет. В час пополудни перебили ядром якорную цепь вражьего фрегата, и ветром его понесло на остатки мола против греческого предместья Синопа; вскоре затем и корвет выброшен был на берег к батарее № 5.

В то же время «Чесма», после взорвания «Навек-Бахри», заворотилась на шпринге к батареям №№ 4 и 3 и учащенным, метким огнем срыла их до основания.

С начала сражения, когда «Париж» разом завязал дело с корветом «Гюлли-Сефид» и фрегатами «Дамиад» и «Низамиэ», против последнего из этих судов направили было свои выстрелы и следовавшие за «Парижем» корабли: «Три Святителя», отстреливавшийся в то же время и от 54-пушечного фрегата «Каиди-Зефер», и «Ростислав», выдержавший весь огонь 24-пушечного корвета «Феази-Меабуд» и батареи № 6.

Одним из первых неприятельских выстрелов был перебит у корабля «Три Святителя» шпринг; оставшись на одном якоре, без шпринга, корабль, вращаясь кругом своего якоря, был отнесен ветром к северо-западу, кормою прямо к батарее № 6, поспешившей воспользоваться нашим положением, чтобы поражать корабль продольными выстрелами, сильно повредившими его такелажу и мачтам…

Положение корабля «Три Святителя» становилось чрезвычайно трудным; заметив это, «Ростислав», не обращая внимания на огонь турецких судов, сосредоточил действие всей своей артиллерии против батареи