Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

трех метрах от расчетов. Благо, что земля была не промерзшая и он не разорвался. Обосравшись, они тут же разбежались и попрятались как тараканы, которые прячутся от света, когда его внезапно включают на кухне в какой-то замусоленной квартире с немытыми полами и окнами.

— Вылазьте! — заорал я, врываясь в гараж, где они забились в щели. — Не хотите вы, значит, выполнять свои обязанности по уничтожению укропов?

— Командир… — появилась голова из автомобильной смотровой ямы. — Мы, того…

— Олени! Я вам где сказал минометы поставить? Я же вам русским языком все объяснил! Тебе сколько, сука, лет? Пять? Или сорок? — продолжал я морально давить на их чувство вины и стыда. — Давай быстро наружу, минометы переставлять.

— Там же стреляют… — попытался он объяснить мне ситуацию.

— Не вылезете, пойдете на самый передок! В группы эвакуации! — стал давить я еще и на чувство страха, и на инстинкт самосохранения. — Быстро наружу!

Продолжая их пятисотить, я заставил сделать нормальную скрытную позицию в овраге, и с этого момента работа минометов была налажена. От министерства я получал в день семьдесят пять мин, которые выпускались точно по целям, согласованным с Гонгом. Я мог расходовать весь БК, предварительно согласовав цели с моим командованием. И как мне обещал в начале Гонг, целей действительно было много. Чаще всего я обнаруживал их сам или с помощью птицы Уралмаша. Иногда цели прилетали от Тельника или Флира, а иногда и от кого-то выше. В рекордный день мы выпустили порядка двухсот пятидесяти мин, которые накопили за пару дней простоя.

За время работы у нас практически не было потерь, не считая забуксовавшего наводчика, который поскользнулся в своих модных сапогах, когда нужно было валить из-под ответного огня, и получил небольшой осколок в плечо. В остальном огневики работали отлично и уже не так ссали, как в первые дни. Мысленно я даже перевел их из пятисотых в герои, но пока боялся говорить им про это, чтобы не сглазить.

Когда у меня не было своей птицы, я обычно работал с Уралмашем, который был птичником разведчиков. Мою птицу украинцы попытались увести к себе, но я вовремя спохватился и попросил Цепь, который работал с дронобойным ружьем, посадить ее и не дать ей улететь в плен. Птица села возле старинного ларька, который стоял в парке. Как только она приземлилась, по ней стал работать противник из АГС и миномета, разобрав ее на молекулы. Работа простаивала, и я пришел на пятиэтажку, где обитал Уралмаш.

Работа птичника была опасным ремеслом, несмотря на убеждения части бойцов, которые считали ее тыловой. Оборудование было не самым лучшим, и для качественной работы необходимо было сидеть где-то высоко, чтобы сигнал был достаточно мощным.

— Полетаем? — с ходу задал я ему вопрос, как только нашел его в подвале.

— Я бы с удовольствием, ты же знаешь, командир. Только не на чем. Мою птицу вчера тоже посадили, но… есть вариант ее спасти, чтобы не ждать, пока новую привезут.

— Какой?

— Она в серой зоне. В принципе, мы могли бы слазить туда, — посмотрел он на меня, всем своим видом спрашивая: «Может, передумаешь?»

— Показывай, где она.

— Опасно это…

— Все будет хорошо! — оборвал я его речь в пользу спокойной жизни.

Птица лежала не сильно далеко от наших позиций. Дождавшись, когда станет светать и не будут работать ночники, мы с Уралмашем выдвинулись вперед, предупредили фишкарей на позициях и полезли в частник. «Главное, сделать все красиво и быстро», — думал я, перебегая от дома к дому следом за Уралмашем.

— Где-то там должна быть. Контроль сектор, — шепотом скомандовал он и осторожно полез вперед.

Я рассматривал ближайшие дома и прикидывал, где бы я засел, если бы был с той стороны. Больше всего мне не нравилась веранда одного из домов и окно на цокольном этаже, выходившее прямо на нас. Нервы были напряжены, но это было приятное привычное состояние. Я, как и все нормальные люди, боялся за свою жизнь, но давно научился чувствовать страх с пользой для себя. Адреналин добавлял бдительности, а не парализовал. Еще с первых заграничных командировок я научился подчинять эмоции разуму, по сути, став готовым к любому повороту событий. «Такая уж работа, и опасность — ее основная характеристика».

— Есть! — радостно зашептал Уралмаш. — Валим отсюда, — кивнул он мне и стал двигаться назад.

Я выждал пять секунд, дав ему пройти, еще раз оглядел местность и стал прикрывать наш отход.

В этот же день мы засекли с ним «Старлинк». Это была большая удача, и я тут же доложил об этом в штаб. Там мне, как обычно, поверили не сразу и попросили подтверждение. Армия жила по своим уставным законам, требующим бумажек и других ритуалов, выработанных в мирное время. Бороться или переживать по этому поводу было бессмысленно. Я знал, что такое махровая бюрократия, и просто принимал правила игры такими, какими они были. Подняв птичку еще раз, мы записали с Уралмашем видео, которое я, как разведчик, доставляющий тайную депешу, повез в штаб к высокопоставленным дядям в погонах. Видео было передано куда нужно, и кто нужно посмотрел его, лично убедился, что «Старлинк» стоит на месте и работает на врага, и дал добро на его уничтожение. Ровно через двенадцать часов после его обнаружения нам понадобилось пятнадцать минут, чтобы на его месте образовалось несколько дымящихся воронок. Там же мы обнаружили «Хаммер» в удивительной пустынной раскраске, который приехал забирать раненых.

— Откуда его привезли, как думаешь, командир? — удивился Уралмаш.

— Сирия или Ирак… Может, со времен операции «Буря в пустыне» на складе стоял, а тут такая возможность слить его. Но техника красивая.

— Захватить бы его, — мечтательно сказал он.

— Или уничтожить! — загорелся я идеей и стал связываться с тяжелыми минометами и артиллерией.

Пока мы согласовывали его уничтожение, «Хаммер» уехал в сторону Бахмута и больше не вернулся. Было жалко упустить такую цель, но я был уверен, что мы еще не раз увидим что-то достойное.

Мое подразделение, в отличие от других в ВДВ, тоже называлось штурмовым отрядом, как в «Вагнере», но на девяносто девять процентов состояло из мобилизованных пацанов.

— Гонг, а давай из моих пацанов еще медиков будем готовить? — приехал я к нему с предложением.

— Хорошая идея. А кто же будет их учить? Война, — задал он мне вполне резонный вопрос.

— Часть я дам им. Теорию. У меня же есть начальное медицинское образование, полученное в Нижегородском институте ФСБ, — уверенно сказал я. — ВУЗ, конечно, не специализированный, но какую-то базу я могу им дать. А вот твои могут им