Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

Когда военные страсти стали утихать, обвинение постепенно отпало. Даже сами государственные деятели отказались от него.

“Чем больше читаешь мемуары и книги, написанные в разных странах, о том, что происходило до 1 августа 1914 года, тем больше понимаешь, что никто из глав государств не стремился к войне на том этапе. Это было то, к чему они скатились или, вернее, от чего зашатались и оступились, может быть, по глупости; и я не сомневаюсь, что обсуждение могло бы это предотвратить”.

г-н Ллойд Джордж, 23 декабря 1910 г.

“Я не могу сказать, что Германия и ее союзники несут единоличную ответственность за войну, опустошившую Европу... То, что все мы утверждали во время войны, было лишь необходимым тогда оружием; теперь, когда война окончена, это нельзя использовать в качестве серьезного аргумента... Когда появится возможность внимательно изучить дипломатические документы военных лет и время позволит нам судить о них беспристрастно, станет очевидно, что именно позиция России была реальной и основной причиной мирового конфликта”.

Г-н Франческо Нитти, бывший премьер-министр Италии.

“Найдется ли мужчина или женщина, позвольте спросить, найдется ли хоть один ребенок, кто не знает, что зерном войны в современном мире является промышленное и торговое соперничество? ... Это была промышленная и торговая война”. Президент Вудро Вильсон, 5 сентября 1919 года.

“Я не утверждаю, что Австрия или Германия изначально имели сознательное и продуманное намерение спровоцировать всеобщую войну. Никакие существующие документы не дают нам права предполагать, что в то время они планировали нечто столь систематическое”.

Г-н Раймон Пуанкаре, 1925 год.

“Осмелюсь заявить, что вера в исключительную вину Германии невозможна даже для г-на Пуанкаре. Но если возможно построить политику, основанную на теории исключительной вины Германии, то ясно, что следует твердо придерживаться этой теории или, по крайней мере, создавать впечатление убежденности”.

Генерал Сухомлинов (военный министр России). Цитируется г-ном Вайян-Кутюрье в Палате депутатов ("Journal Officiel", 5 июля 1922 г.).

Пресса и публицисты также изменили свой тон.

Взваливать на Германию единоличную ответственность за войну — это, как мы уже знаем — и узнаем еще больше — абсурд. Строить договор на абсурде - это несправедливо. Версальский договор осужден с человеческой, моральной, и исторической точек зрения, не говоря уже о его экономической чудовищности.

Остин Харрисон, редактор English Review.

Совершали ли когда-нибудь мстительные нации что-либо более подлое, лживое или жестокое, чем когда союзники посредством Версальского договора заставили Германию стать козлом отпущения, чтобы понести вину, лежащую на всех? У какой нации чистые руки и чистое сердце?

Чарльз Ф. Доул.

В 1923 году представители наций организовали Временную Комиссию для разработки договора о взаимной помощи под эгидой Лиги Наций. Полностью осознавая, что их правительства объявили вопиющим и бесспорным примером неспровоцированную агрессию со стороны Германии, они тем не менее, оказались совершенно неспособны дать определение "неспровоцированной агрессии". Бельгийская, бразильская, французская и шведская делегации заявили в ходе меморандума:

“Недостаточно просто повторять формулу "неспровоцированная агрессия", ибо в условиях современной войны, представляется невозможным даже теоретически решить, что представляет собой случай агрессии”.

Эта точка зрения была фактически принята, и Комитет Юристов к которому обратились за консультацией рекомендовал исключить термин “агрессия”.

Вместо этого в рамках Устава Лиги Наций было введено понятие будущей ситуации, когда государство, отказавшееся выполнить рекомендацию Совета или решение Суда и применившее оружие, будет считаться ведущим агрессивную войну.

В преамбуле Локарнского пакта, заключенного между Германией, Францией и Великобританией в 1925 году, нет ни малейшего отголоска обвинения; напротив, фактически вставлена следующая фраза:

“Стремясь удовлетворить стремление к безопасности и защите, вдохновляющее народы, на которые обрушились бедствия войны 1914–1918 годов (les nations qui ont eu à subir le fléau de la guerre)”.

Здесь не место задаваться вопросом об ответственности, перекладывать вину с одной нации на другую или показывать степень ответственности Германии. Исключительная ответственность сильно отличается от некоторой ответственности. Немцы и австрийцы были заняты, и не без веских оснований, обвинением России. Но споры, противоречия и прискорбная неумелость дипломатии всех сторон в последние несколько недель не были, как и убийство эрцгерцога, причиной войны, хотя всегда предъявляются специальные документы для создания ложного впечатления.

Причины были глубже и далеко идущими; и сомнительно, что даже будущие историки смогут с какой-либо степенью достоверности распределить вину между заинтересованными державами.

Лорд Сесил-Челвудский недавно указал на самую несомненную из всех сопутствующих и непосредственных причин. Выступая в Сити в 1927 году, он упомянул "гигантскую гонку вооружений перед войной" и добавил:

Никто не может отрицать, что состояние духа, вызванное соперничеством в области вооружений, подготовило почву, на которой выросло ужасное растение, плодом которого стала Великая Война.

Приведенного выше серии цитат достаточно, чтобы продемонстрировать, что исключительная виновность противника обычно всегда, является мифом военного времени. Однако большой успех пропаганды надолго закрепляет это впечатление в умах тех, кто хочет оправдать себя и свои действия в поддержку войны, а также тех, кто не потрудился проследить за последующими опровержениями и отрицаниями. Более того, мифу позволяют оставаться, насколько это возможно, в общественном сознании в виде страха перед “неспровоцированной агрессией” и становится главным, и на самом деле единственным, оправданием подготовки к новой войне.

5. Проход русских войск через Великобританию

Во время войны не было более распространенной навязчивой идеи, чем вера в переход русских войск через Великобританию на Западный фронт в последние месяцы 1914 года. Ничто лучше не иллюстрирует доверчивость общественного сознания в военное время и то, сколь благоприятной почвой оно становится для взращивания лжи.

Трудно определить как на самом деле возник этот слух. Впоследствии появились несколько более или менее шутливых предположений: о телеграмме, извещающей о прибытии большой партии яиц из России, именуемых “русскими”; о высоком бородатом человеке, который заявил из окна поезда, что он прибыл из Россшира27; и о взволнованном французском офицере с несовершенным английским произношением, который ходил вдоль фронта с криками: "Where are de rations28."

Однако генерал Сухомлинов в своих мемуарах утверждает, что сэр Джордж Бьюкенен, британский посол в России, действительно просил отправить в Англию “полноценный русский армейский корпус”, и английские корабли должны были прийти в Архангельск для перевозки этих войск. Русский Генеральный Штаб, добавляет