Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

сторону. Не успел он высунуться, как ему в голову прилетела пуля, и тело Балора сложилось. Пуля попала ему в лицо, умер он мгновенно. «Балор…» — захлестнула меня жалость к нему и боль от утраты товарища. Раздумывать было некогда. Мы забрали его тело, оттянулись назад на один дом и стали обороняться. Я взял у него рацию, доложил, что Балор двести, и стал командиром группы. Пока группа эвакуации не могла забрать его, Балор лежал в доме. Было грустно, что я больше не смогу пошутить и услышать в ответ его спокойный голос. Я чувствовал себя сиротой, у которого погиб старший брат. Хотелось убить всех, кто находился перед нами, но нам нужно было перегруппироваться и провести разведку. И что-то сделать с этим снайпером, который убил сначала Юнайтина, а теперь Балора.

На следующий день к нам на помощь подтянулась группа Пурпуро, двигавшаяся за нами, в которой один из бойцов сразу привлек мое внимание исполинским ростом.

— Куда тебя прислали? — удивился я. — Мы в накат пойдем, ты нас спалишь. Тебя же отовсюду видно, — покачал я головой, — ты лучше ползком, что ли, в штурм ходи, — нашел я тему для шуток и уже не мог остановить свою буйную фантазию. — Мы-то за сарай спрячемся, а у тебя или голова, или ноги торчать будут.

— Разберемся, командир… — сдержанно, с искусственной улыбкой ответил он. — Я фельдшер по образованию, я вам пригожусь.

— Ты откуда?

— Иркутский. Я — БСник.

Назавтра группа Пурпуро пошла в штурм и, как и мы до этого, не смогла продвинуться. Нам пришлось вызволять их из-под огня, где фельдшер проявил себя как героический чел, вытаскивая раненых и тут же умело обрабатывая их раны. В итоге из девяти человек группы Пурпуро пятеро были ранены и один убит.

Мы объединили наши группы и стали пробовать штурмовать дальше. Заскочив в этот злополучный дом, мы попытались держать сектора, но нас снова зажали перекрестным огнем. Отстреливаясь, мы спрятались на кухне и не давали хохлам продвинуться к нам.

— Вам пызда, орки! — орали они свои заученные кричалки и пытались выбить нас из загоревшегося дома. — Мы вас усих поубываемо!

— Хуй вам, пидоры! — в запале орал я. — Мы вас сами замочим!

Со мной были пополняшки, которых нам недавно прислали. Они с непривычки стали мешкаться и прятаться по углам.

— Ты чего там в углу?! — закричал я одному из них, сидевшему с поджатыми коленками.

— Я трехсотый! В меня осколком маленько… — выпучив глаза, ответил он, и я на долю секунды вспомнил себя в своем первом бою за двухэтажки.

— Будешь мешкать — станешь двухсотым! Руки работают?! — заорал я. — Стоять можешь?!

— Могу… — кивнул он.

— В окно зырь, чтобы сюда не подошли!

Ничего так хорошо не действует на бойцов в минуты растерянности, как отборный русский мат. Сказанный в нужное время и с нужной интонацией, он отрезвляет, добавляет сил и героизма и выводит из состояния шока. А если не помогает и он, то нужно применять отрезвляющую пиздюлину, как последнее средство воздействия командира на бойца.

Со стороны СТО шел непрерывный фланговый огонь, который не давал нам поднять головы. Было страшно и весело одновременно.

— Пацаны, — вышел я на связь с группами поддержки и командирами, — нас тут зажали на кухне. По нам из сарая у СТО работает снайпер. Завалите его!

— Брат, держись! — вышел на меня Изер. — Мы всех их убьем! И кухню сохрани. Завтра кофе там подварим!

— Да я уже и воду кипячу тут на костре! — на приколе ответил я. — Подтягивайся. Без тебя пить не будем.

Вдруг я услышал звук, как где-то недалеко заработал наш крупнокалиберный пулемет «Корд».

— Каталонец, Каталонец — Фаберже?

— На связи, брат, — тут же откликнулся он, — сейчас мы начнем работать и вас прикроем.

— А кто сейчас работает? — удивился я, зная, что «Корд» один.

— Это Дьякон работает! — услышал я в рацию знакомый голос, но не смог понять, кто это.

— А откуда у него «Корд»?

— Потом вам расскажем, как дом заберете! — со смехом ответил тот же голос.

Пацаны стали работать по украинцам из РПГ, «Корда» и всего стрелкового оружия, которое было в наличии. За окном взорвались подряд несколько морковок.

— Сарай — все! — услышал я в рацию. — Хохлы побежали на промку.

Буквально через несколько минут к нам прорвался Пурпуро с Вилладжем и остальными бойцами, и мы окончательно перехватили инициативу.

— Давай дальше! — крикнул мне Дима Пурпуро, и мы стали штурмовать следующее здание. Подбежав к нему, я увидел, как один из моих молодых уже примеривался закинуть внутрь гранату.

— Стоять! — заорал я. — Тут газовые баллоны кругом!

Он замер с открытым ртом, и, пока я не забрал у него гранату и не выкинул ее за дом, так и стоял, не понимая, что я от него хочу. Прострелив дом через окна, мы зашли в него и зачистили. Войдя на кухню, я показал ему угол, где стояло три пятидесятилитровых красных баллона с надписью «ГАЗ».

— Видишь?

— Угу…

— Ты понимаешь, что бы было, если бы эти три баллона взорвались? Тут и так горит все.

— А это что?

Я повернул голову и увидел в стене торчащий неразорвавшийся снаряд. «Нормально!» — подумал я.

— Артиллерийский снаряд, — на автомате предположил я.

— Побежали?

— Куда? Занимай позицию и держи сектор, — с досадой сплюнул я, вспоминая сетования Гонга, как он обычно с грустным лицом жаловался кому-то из старых ветеранов «Вагнера» на необученность бойцов: «Шляпы! Как с ними работать? Они же хер от автомата отличить не могут! А свои яйца — от гранаты!»

В этом доме был отличный подвал, в котором я разместил группу. Сам спускаться туда не захотел. Мне всегда было неуютно в закрытых помещениях, где я себя чувствовал мышью, пойманной в мышеловку. Я остался наверху в доме и передал командирам нашу новую позицию.

— Тельник — Фаберже?!

— Как ты, братан?

— Нормально. Даже не триста.

— Я рад, братан, — коротко ответил он, но я знал, что он очень рад, что мне удалось выбраться из этой передряги живым и невредимым.

— Все хорошо. Подвал нормальный тут. Можно перекантоваться.

— Это хорошо. Это хорошо. Сейчас группу новую подтянем, а вы в тыл, в баньку. Отдохнете маленько.

— Отлично! Кстати, завтра двадцать четвертое февраля! Мой день рождения!

— Поздравляю!

Через некоторое время нас сменила группа Ксено, и мы оттянулись назад. На школе к тому моменту пацаны наладили банно-прачечный комбинат, где мы с удовольствием парились и стирали вещи. Там же была обустроена казарма с нормальными двухъярусными шконками, на которых после бани можно было вытянуться в полный