Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

на две узловатые ветки дерева. Мы молчали, как молчат рыбы, плавно скользя в глубине рек и океанов. Мне было интересно, о чем каждый из них думает, но, к счастью, я не мог слышать их мыслей, потому что у каждого из нас в голове был свой окоп или даже блиндаж, куда невозможно было попасть, пока мы хранили свои секреты. Тишина затягивалась, и я стал нервничать, понимая, что в такие моменты могу опять начать вспоминать про Балора, дом, прошлое и будущее… Этого не хотелось. Чтобы снять напряжение, а заодно узнать что-то новое, я, как бы нехотя, задал вопрос Федоту:

— Федот… а помнишь, ты говорил, что в гражданскую была Украинская Народная Республика, и как какой-то Петлюра Киев брал? Это как вообще, что было?

Федот плавно повернул голову в мою сторону, и в его глазах отразилась борьба между желанием молча сидеть дальше, грея руки, и азартом блеснуть своими познаниями в истории. Он сморщился и криво, без всякого веселья, усмехнулся.

— «Брал»… Киев тогда все брали. По очереди. Как в девяностые рынок, который остался без крыши. Сегодня одни, завтра другие. Петлюра туда вошел не как победитель, а как временный квартирант. Хотя понту, конечно, поднапустил! Украинская Народная Республика!

Я прикурил две сигареты и одну протянул ему. Он улыбнулся уже веселее, явно оценив мой жест и продолжил:

— После немцев и Скоропадского, там вообще пустота была. Центральная рада сдохла, гетман сбежал. Петлюра со своими хлопцами первый раз вошел в город в восемнадцатом. Красиво вошли — с речами, с флагами. А армии было у него — кот наплакал. Не армия, а мешанина: сечевые стрельцы, банды случайных атаманов, кто откуда, в общем, тот же — Махно!

— А красные что? — недоверчиво спросил пожилой боец.

— А красные уже шли. И белые ушли. Поляки были рядом… Булгаков красиво про это написал в книжке «Дни Турбиных». По ней еще фильм классный сняли. Читал? — с надеждой посмотрел он на меня, и увидев, как я помотал отрицательно головой, грустно продолжил: — У Петлюры тогда, ни тыла, ни дисциплины. Киев он захватил, но удержать не смог.

Федот обвел глазами всех присутствующих.

— Фраер по масти, а лез на воровское место! Через пару месяцев красные силы подтянули и поперли его.

— И что он? Не вернулся?

— Возвращался, в девятнадцатом. Снова речи, обещания про «незалежность». А под ним — атаманы, и каждый сам себе — гетман. Один за Петлюру, другой против, третий просто грабит. Псевдогосударство без позвоночника. Все его понты на обещаниях поляков держались и их помощи. Бабло, оружие, патроны… А провиант они у населения отбирали.

— Ничего, сука, не меняется. На манеже — все те же… — удивился я.

— Это точно. Так же и Мазепа хвостом вилял. Только Мазепа на шведа ставил, а Петлюра на поляка, — сплюнул Федот. — В двадцатом году он вообще подписал договор с Польшей. Отдал им Западную Украину и Галицию. Официально. За помощь против красных. Вот и вся независимость. Землю и ресурсы редкоземельные — за оружие.

— Ну, точно, как сейчас! Зеля — это же Петлюра! — ударил я себя по коленям.

— История любит одинаковых людей, — кивнул Федот. — Киев тогда снова взяли. Уже вместе с поляками. Парад был. А через пару месяцев красные их снова выбили. И все. Петлюра ушел навсегда. Сначала в Польшу, потом во Францию. Конец истории, — потушил Федот бычок. — История — как пристрелянная артиллерия — любит работать по одним и тем же координатам.

65. Каникрос. 1.4. Медпункт и обучение

По мере продвижения групп линия передка отодвигалась все дальше, и мой импровизированный кабинет переехал вслед за штабом Евмара в частный дом по улице Суворова. Помещение, которое я выбрал под медицинский кабинет и операционную, было просторным, увешанным огромным количеством семейных фотографий. Посередине стоял большой деревянный стол, застеленный клеенкой. Судя по всему, раньше это была столовая, где проходили семейные торжества и званые обеды, о чем на стенах свидетельствовали фотографии довольных и радостных людей разного возраста. Все окна мы наглухо заложили кирпичами и завесили советскими коврами, которые максимально сохраняли тепло и подавляли свет. Генератор давал достаточно энергии, чтобы наладить хорошее освещение, и комната была удобнее для работы, чем предыдущий подвал. Бойцы притащили мне со второго этажа несколько стеллажей, которые я приспособил под лекарства. Оглядевшись по сторонам, я был удовлетворен — все готово для работы.

К тому моменту со мной постоянно находились два стажера-практиканта из 106-ой дивизии ВДВ, присланных Магнусом, и несколько наших бойцов, которые помогли мне перетащить все мое хозяйство и обустроить в доме лазарет. Одним из стажеров был возрастной прапорщик, отслуживший где-то четырнадцать лет, но не обладавший никакими серьезными знаниями и навыками. Второй фельдшер был намного моложе и тоже мало что понимал в ранениях и в стабилизации бойцов. Занятия по их подготовке я вел в режиме онлайн, показывая на реальных примерах, что необходимо делать в тех или иных случаях.

День начался как обычно: ближе к утру, когда снайперам и птичкам было работать сложнее всего, группа эвакуации принесла нам троих легкораненых бойцов. Быстро осмотрев их со своими стажерами, я начал обрабатывать множественные осколочные ранения ног одному из них, и тут за окном начались прилеты.

— Обстрел… — покосился на выход из комнаты прапорщик.

— Близко кладут, — заметил молодой.

— А я всегда молюсь, когда так рядом взрывается: «Боже, дай мне спасти людей», — стал рассказывать я стажерам свои приемы уменьшить тревогу, продолжая обрабатывать рану, — «Всевышний Аллах, помоги мне спасти их. Уведи, убереги». И, как видите, пока работает, — посмотрел я на них.

— Будем надеяться, — тихо сказал прапорщик, — что твоя молитва и на нас православных распространяется…

— Еще бы! Мне все так и говорят: «Док, с тобой вообще безопасно. Тебя как будто Бог бережет». Так что, не переживайте. Смотри, что я делаю… — стал показывать я, как можно вытащить небольшие осколки. — Вот так, раз! И все. Теперь ваша очередь. Обработать и перебинтовать.

— Хорошо, — быстро откликнулся молодой и взялся обрабатывать зеленкой рану.

— Давайте следующего! — крикнул я пацанам.

Порой в день приходилось принимать до двадцати бойцов, которые крутились в непрерывной бахмутской мясорубке, меняя свое здоровье и жизни на дома, улицы и метры территории города.

Обучение пары министерских стажеров обычно занимало неделю, после чего они уходили, а на их место приходили новые. Магнус понимал необходимость не только теории, но и практики в условиях передка, когда до противника было всего пару сотен метров. Это давало возможность и учиться, и привыкать к