Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

Еще в 1554 г., в ответ на разграбление своих земель, русские крестьяне сожгли хлеба на финской территории, и «людей пограбили, а иных побили». В ответе шведскому королевскому гонцу Кнуту Иогансону, записанном в июле 1556 г., царские чиновники сообщают, что после расследования люди, которые ходили у крестьян в головах, были казнены за то, что «они ходили без нашего ведома»[63].

Согласно информации, изложенной в ответе Иоагансону, события развивались следующим образом. Шведские отряды из Выборга и Кивенебба разграбили поместье сына боярского Семенова сына Белого, убив его мачеху и жену. Сына боярского Ознобишу Гавриловича Белого пленили, а его брата Посника «убив, на кол горлом взоткнули». Также были избито и изнасиловано много других жителей.

Далее в царской записи ответа послу сообщается: «И наши люди порубежные били челом боярину и наместнику нашему Великого Новгорода князю Дмитрею Федоровичу Палетцкому, что им того насилья терпети не мочно, многих у них людей твои люди побили и животы у них поимали и хлебы, и села, и деревни пожгли твоим веленьем… и им от твоих людей грабежу ести нечего и князь Дмитрей бы им ослободил хлеба взяти. И боярин наш и намесник князь Дмитрей Федорович послал с ними Ивашка Бибикова и иных неслужилых земцов, а велел им хлеба взяти. И твои люди тех сельских людей побили и поруганье над ними великое учинили»[64].

Это дипломатическая русская версия произошедших событий. В действительности царь 8 января 1555 г. приказал новгородскому наместнику «…детей боярских, которые оставлены у вас, и земцов всех, учиня у них голову ково пригоже, а велел и им с корельскими и с ореховскими обидными с порубежными людми ити в Выборской уезд, а велели им над немцы учинити по тому ж, как они над нашими людми чинили, а за грабежы бы свои взяли гораздо, вдвое и втрое; да что наши люди у немцов возмут, и то б все, тот сын боярской, которого пошлете в головах, собрав переписал на список да отдал наместником корельским и ореховскому, а велел им того беречи»[65].

Своземцы – слой землевладельцев, которые унаследовали от своих предков – карельской знати – небольшие вотчины (волостки, в основном по несколько деревень в каждой), частью которых владели сообща по два и более своеземцев-родственников. В середине XVI в. произошло верстание – зачисление части своеземцев на государеву службу. При этом своеземцы теряли вотчинные права на земли, переходившие в собственность государства: их деревни записывались в специальные «земецкие книги», после чего бывшие своеземцы получали волостки обратно, но на условиях поместного права; за хорошую службу им полагалась «поместная прибавка» землей и деревнями. Такие своеземцы-помещики и назывались земцами[66].

На мирных переговорах шведские послы на упреки царя, озвученные окольничим Алексеем Адашевым и дьяком Иваном Михайловым 13 марта 1557 г., ответили: «Того же лета месяца Марта приступил сын боярский Иван Григорьевич Бибиков со многими детьми боярскими да с иными многими воинскими людьми на государя нашего землю, на трех или четеырех местах вдруг да многие деревни жгли. А того для, что тот Иван Бибиков тогда не мог государя нашего землю по своей воле пусто доспети, только государя нашего люди тогда приехали ему встречую»[67].

Преподаватель военной истории и стратегии в финской Военной академии Я.О. Ханнула в книге «История военного искусства II» дал описание боя, основанного на реконструкции, выполненной им на месте событий.

Отряд сына боярского Ивана Григорьевича Бибикова перешел границу 10 марта 1555 г. и двинулся четырьмя колоннами к Кивенеббу. Главные силы отряда двигались по дороге через Йоутселькя.

Хронист Тегель сообщает, что численность русских войск составляла 30 000 человек, из которых 13 000 человек вел Бибиков. Принимая, что в Полоцком походе 1563 г. рать, ведомая царем, насчитывала 60 000 служилых людей, а в Ливонском 1577 г. походе – едва более 20 000, числа, сообщаемые Тегелем, не выдерживают никакой критики. Едва ли сын боярский Бибиков (вероятно, занимавший должность сотенного головы) мог вести более 100 служилых людей. Так, вторыми воеводами передового, сторожевого, да и правой или левой руки полков назначались князья и имели они под началом от 150 детей боярских. Можно предположить, что, учитывая земцев и крестьян-ополченцев, его отряд насчитывал до 1000 человек.

Обороной Кивеннеба командовал комендант Йонс Монссон. В его распоряжении было около 560 человек, в т. ч. 60 всадников, 100 кнехтов и 400 ополченцев на лыжах. Тяжёлая артиллерия замка Кивенебб была малоподвижна в зимних условиях, поэтому Монссон выбрал пять двухфунтовых орудий и установил их на санях.

Глубокий снег ограничивал подвижность конницы. Поэтому Монссон разместил всадников, а также пехоту без лыж на подступах к деревне. Их целью было связать боем двигающуюся по дороге колонну. Лыжники-ополченцы, то есть большая часть пехоты, были размещены на флангах. Большинство лыжников, размещенных на флангах, были размещены в засадах. Следует отметить, что открытая местность от Йоутселя к границе имела пологий спуск, позволяя лыжникам быстро передвигаться в направлении русского отряда.

Когда русский авангард заметил центр финских сил, он остановился и развернулся для перестрелки. Пока развертывание происходило, финские орудия дали залп, и сразу же после этого финны начали атаку на центр, окружив авангард, замешкавшийся в глубоком снегу и сбив с толку главные силы, которые ещё не успели построить боевой порядок. По сообщению Тегеля, Бибиков пал сразу же в начале атаки от огня финских орудий. Согласно рассказу, он упал с кружкой вина в руке, которую только что поднял в честь Монссона. Вскоре атаковали финские лыжники. Потерявший управление русский авангард не смог отразить атаку центра финских сил и обратился в бегство. Монссон решил продолжить атаку на главные силы, не готовые к бою. Дезорганизованные, русские не смогли оказать сопротивления и начали отступать к границе. Финским лыжникам удалось отрезать пути отступления, но из-за малочисленности они не смогли предотвратить отход русских. Узнав о поражении основных сил, остальные русские колонны, перешедшие границу, также повернули назад.

Потери русских финны оценили примерно в 300 человек в стычке авангарда и в 600 человек на поздней стадии боя. Информации о потерях финнов нет, но они, вероятно, были незначительными. Сообщается, что отряд Монссона захватил 2000 сабель, 29 знамен и большой груз товаров, включая 500 лошадей и большое количество продовольствия и оружия на 2000 человек[68].

Следует отметить, что Иван Бибиков, согласно документам, не погиб в бою. Он упоминается среди участников свадьбы царя Ивана IV и М.В. Собакиной в октябре 1571 г.[69]

Победа при Йоутселькя стала национальной легендой, которая бесчисленное количество раз повторялась в исторических работах Швеции и Финляндии. Не всё рассказанное основано на фактах, но байки были добавлены для красочности повествования. Например, утверждение финского военачальника о том, что весной, когда растает снег и реки начнут буйствовать, сотня финнов вполне могла бы противостоять тысяче русских, поскольку последние были непригодны в качестве солдат. Густав