Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

Таким образом, в поле наместник князь Дмитрий Федорович Палецкий мог выставить по 2000 помещиков и послужильцев. Гарнизоны крепостей Орешек и Корела могли насчитывать по 1000 воинов.

В конце августа из Выборга армия Якоба Багге – конница и пехота по суше, а наряд на кораблях выступили в поход. В начале сентября шведы осадили Орешек.

По всей Новгородской земле было распространено королевское письмо следующего содержания: «Мы, Густав Васа, Божьею милостью король шведский, готский и вендский, главнокомандующий Якоб Багге, рыцари Нильс Бойе, Хенрик Классон и Клас Кристерсон обращаемся к боярам, детям боярским, купцам, священникам и простолюдинам Новгорода.

Приграничные земли королевства получили от вашего Господина и Великого князя значительный ущерб, причиненный кровопролитием, огнем, грабежом и нехристианской тиранией, за который мы всегда имеем право на искупление. Королевское Величество и королевство пострадали, поэтому кровопролитие не может остаться безнаказанным, Это касается и Великого князя и его приближенных, которые получают от него земли и дары, а также других, как виновных, так и невиновных

Христианские властители и весь христианский мир знают, что наш христианнейший господин и король никогда не враждовал и не ссорился ни с одним из своих соседей, ни с другими, будучи удовлетворен дарованным Всемогущим Богом.

Благородные и благословенные предки Королевского Величества жили в богатых землях и городах, что Великий князь, вследствие своего высокомерия, не может принять или понять. Поэтому мы, народ Швеции и Финляндии, вынуждены предотвращать его тираническую волю и нехристианские деяния, которые он совершает. Этим письмом, ради вашего блага, мы предупреждаем и говорим вам, что вы можете перейти на службу Его Величества и оказать нам помощь и облегчение в той части, на которую мы надеемся, так что никто из вас не встретится с огнем, убийством или позором.

С Божьей помощью, в богатстве и в мире и радости, мы были и всегда готовы вынести гнев Великого князя или любой вред, который он захочет причинить вам, но впоследствии мы можем с лихвой добавить к этому. Хвала Богу мы так хорошо оснащены нашим оружием, что мы можем ответить силой, но мы всегда считали и обещали, что у нас будет мир и единство со всеми боярами и князьями, так что вы должны знать, что величайший вред постигнет вас, ваших жен и детей, а не только Великого князя.

Мы также желаем, чтобы вы поняли, мы не хотим убивать вас и ваши семьи, что причиной этого является гордыня и высокомерие Великого князя. То, что он не может быть удовлетворен землей, которую Бог даровал ему, и ведет войны на всех землях, которые граничат с его княжеством и которыми он также наживает врагов со всех сторон. Поэтому мы предлагаем, что вы ради своей выгоды и благосостояния доверились нашему письму и сдали все крепости в Новгородской земле. И мы, таким образом, гарантируем, что Его Величество Король примет на службу всех, у кого есть вся благосклонность и знания, которые необходимы»[80]. Это письмо было проигнорировано новгородцами.

По словам А.А. Зимина, в середине XVI в. Новгород превращается в крупный феодальный центр, становится союзником старицких князей и потенциальным сторонником Литвы[81].

Именно в Новгород бежал в 1537 г. мятежный князь Андрей Старицкий, который сразу же начал рассылать грамоты к новгородским помещикам, призывая их служить ему. Побег князя вызвал серьезные опасения в Москве. Отряд Старицкого действительно стал пополняться за счет новгородских детей боярских. Позднее великокняжеская власть решительно расправилась с мятежниками – 30 новгородских детей боярских были повешены вдоль Новгородской дороги[82].

Мятеж князя Андрея Старицкого отчетливо показал слабость правительства в Новгороде. Его опасения должны были только усилиться после боярского переворота 1542 г., когда новгородские дети боярские единодушно поддержали князей Шуйских. Поддержка многочисленной и замкнутой новгородской служилой корпорации той или иной стороны в боярских столкновениях могла в корне изменить политический расклад внутри Русского царства.

Положение в Новгороде уже в 30‐е гг. XVI в. беспокоило московское правительство. В 1531 г. Василий III заставил новгородцев целовать крест великой княгине Елене Глинской и новорожденному наследнику Ивану. После смерти самого великого князя в 1534 г. присяга была повторена. С началом Русско-литовской (Стародубской) войны 1534–1537 гг., когда король Сигизмунд отправил в поход перебежчиков князя С.Ф. Вельского и И.В. Ляцкого, в Новгородскую землю были посланы И.И. Беззубцев и М.П. Головин. И.И. Беззубцев должен был вновь привести к присяге новгородских наместников князя Б.И. Горбатого и М.С. Воронцова, а М.П. Головину поручалось «також к присяге приводити наместников псковских… и детей боярских пскович и земцов». В 1554 г. присяга Ивану IV была повторена новгородцами. Кроме того, новгородские наместники очень часто сменяли друг друга, что вызывало протесты шведского короля, вынужденного вести с ними бесплодные дипломатические переговоры[83].

В XVI в. новгородские служилые люди отличались значительной корпоративной обособленностью и вызывали недоверие у правительства. Наиболее родовитые из новгородских помещиков в силу своего происхождения от дворовых детей боярских формально входили в состав великокняжеского двора, но фактически вплоть до тысячной реформы 1550 г. они почти не привлекались к придворной службе.

Новгород имел важнейшее стратегическое и политическое значение, усилившееся после оформления антимосковской коалиции из Великого княжества Литовского и Ливонского ордена. Чтобы навсегда удержать завоеванную Новгородскую землю в составе Русского государства, здесь было необходимо постоянно содержать значительные воинские силы. Кроме того, торговля с Европой требовала появления московских купцов в Новгороде. Все это требовалось быстро.

Решая эти проблемы, московское правительство столкнулось с острой нехваткой кадров, так как коренных новгородцев было выселено слишком много для того, чтобы быстро найти им равноценную замену. При этом московские дети боярские, начавшие после 1489 г. получать в большом числе поместья в Новгородской земле, не спешили въезжать. Такое же нежелание проявляли и крупные московские купцы[84].

На первом этапе раздач поместий новгородскими помещиками стали безземельные дети боярские и бывшие дворцовые слуги, не предъявлявшие при переселении каких-то особых требований.

На втором этапе поместных раздач в качестве награды за завоевание Новгорода поместья (и жалованные вотчины) получили многочисленные представители московской боярской и княжеской аристократии. Однако они редко посещали свои новые владения и не несли постоянной службы вместе с новгородскими детьми боярскими. Вотчины в центре страны позволяли московской знати игнорировать новгородские вотчины и поместья без ущерба для своей дальнейшей служебной карьеры. В Новгороде на длительное время оставались только младшие представители этих родов, обделенные при разделе родовых вотчин.

На третьем этапе были проведены наиболее масштабные поместные раздачи. Московское правительство решило полностью заменить выселенных новгородских землевладельцев московскими служилыми людьми и получить силу, которая могла воплощать в жизнь планы Ивана III в отношении Великого княжества Литовского. Эти раздачи проводились преимущественно в ходе русско-литовской войны и продемонстрировали собой явную спешку правительства[85].

Частично проблема решалась с помощью принудительных переселений. Правительство не стало церемониться с купцами-сурожанами и просто отобрало приобретенные