Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

угодно между Артуром и устьем р. Ялу и выставить заслон против Артура на Квантунском перешейке. Наше сосредоточение у Ляояна не удовлетворяло возможности оказать какую-либо поддержку Артуру по своему удалению от последнего. Поэтому если бы японцы, базируясь на Корею и на Дагушань – Бицзыво (коммуникация морем), начали быстрое наступление конечно превосходящими нас силами, то положение армии в Ляояне делалось в высшей степени неудобным, так как стратегический ее обход от Фынхуанчена был всегда возможен; ничто не препятствовало японцам даже идти прямо на Мукден через Саймацзы и Бенсиху (местность и дороги это допускали), что заставило бы нас во всяком случае бросить Ляоян и отойти к Мукдену (что в конце концов и случилось). Правда, наш противник ничего этого не сделал и сыграл нам в руку, погнавшись за двумя зайцами одновременно, т.е. осаждая Артур и наступая, причем наступление велось как бы по нашему приглашению, ограничиваясь совсем близким тактическим обходом Ляоянских позиций (хотя и этой угрозы оказалось достаточно, чтобы Куропаткин отказался от своей базы 19—21 августа). Кроме того, выигрывая пространство перед Ляояном, японцы могли еще произвести десант в Инкоу и оттуда угрожать нашему правому флангу у Ляояна. Но если, может быть, кто-нибудь думает, что Ляоян представлял выгоды в тактическом отношении, то могу в этом разуверить, ибо в этом отношении он решительно был неудовлетворителен по следующим причинам: железнодорожная станция Ляояна, и составлявшая нашу базу-точку, лежит на левом южном берегу р. Тайцзы, большую часть времени года непроходимой вброд, а потому ее оборона невыгодна при условии нахождения в тылу непроходимой преграды; Ляоян лежит при выходе из горной страны в равнину и окружен с юго-востока и юга командующими высотами, что опять-таки крайне невыгодно для обороны, потому что занятие предгорий повело бы к слишком растянутой линии, а ведь в апреле месяце мы не могли знать, что японцы подойдут к Ляояну только в половине августа, когда нам удастся достигнуть равновесия сил с противником; приходилось, следовательно, укрепляться на равнине и решить нечто неразрешимое: строить свои укрепления так, чтобы они обеспечивали от огня базу-станцию, т.е. вынести их значительно вперед, и так, чтобы укрепления не были слишком близко к командующим высотам, т.е. осадить их назад, а между тем расстояние от станции Ляоян до высот не допускало совмещение этих требований, и следовательно, выстроенные, а в то время спешно строившиеся, укрепления инженера Величко не обеспечивали Ляоян от бомбардировки и могли только служить тет-де-понами мостам через р. Тайцзы при отступлении нашей армии.

Однако были и некоторые данные, указывающие на предвзятую идею Куропаткина эвакуировать Ляоян, а именно:

а) необеспечение левого фланга позиций, т.е. непринятие никаких мер обороны на правом берегу р. Тайцзы, в ближайших окрестностях Ляояна (до Янтайских копей включительно);

б) постройка на левом берегу р. Тайцзы, как только что сказано, укреплений, не обеспечивавших станцию от бомбардировки, т.е. низведение их значения на степень тет-де-пона.

Фактически вопрос об эвакуации Ляояна возник в штабе армии уже в июле месяце, что доказывают многие распоряжения его учреждений в отношении администрации Восточно-Китайской железной дороги.

В общем, следует прийти к заключению, что выбор Ляояна как основной базы русской Маньчжурской армии для выполнения ею первой операции войны вряд ли был сделан Куропаткиным вполне сознательно; он остановился на нем случайно, потому что Ляоян был избран сперва наместником и Линевичем; может быть, для того, чтобы две главных квартиры не помещались бы в одном пункте – Мукдене; может быть, потому, что хорошо оборудованная жилыми помещениями станция Ляоян оказывалась наиболее удобной для размещения многочисленного и блестящего штаба Куропаткина и его свиты. Словом, мы ткнулись в Ляоян, как в первую попавшуюся дыру, и там остались, тем более что находились в полном неведении относительно своего плана действий и в совершенных потемках относительно намерений противника. Было лишь предчувствие, что рассчитывать на скорую удачу нельзя, о чем, впрочем, Россия была уже оповещена еще из Москвы историческим словом нашего печального полководца: «терпение».

А между тем ошибка в выборе Ляояна исходным пунктом наступательной, а тем более окончательным местом оборонительной операции, была пагубна и сама по себе в некоторой степени предрешала победу нашего врага. Для сосредоточения армии следовало избрать пункт, который давал бы нам следующие преимущества: а) сосредоточение в силах, допускавших начать наступательную операцию, ибо без наступления нельзя выиграть кампанию; б) в худшем случае дать такой отпор, чтобы противник не мог бы и боем принудить нас к отступлению, а тем более обходом; в) не быть во все время сосредоточения армии в постоянной неизвестности (а потому и опасности), придется ли закончить сосредоточение, или противник ему помешает. Как сказано выше, Ляоян не удовлетворял ни одному из этих первостепенных условий: японцы могли всегда подойти к нему в превосходных силах и не дать нам перейти в наступление; движением на Мукден противник мог заставить нас очистить Ляоян без боя; по своим стратегическим и тактическим условиям оборона Ляояна была неудобна и потому ненадежна и, в продолжение всей Ляоянской операции, считая ее началом Тюренченский бой, Куропаткин постоянно беспокоился о возможности наступления противника на Мукден, или хотя бы в обход левого фланга Восточного отряда со стороны Фынхуанчена.

Мог ли, однако, быть найден пункт для сосредоточения нашей армии в Маньчжурии, удовлетворявший высказанным здесь положительным условиям? С уверенностью скажу, что им являлся совершенно естественно Мукден, или, вернее, весь район между Мукденом и Ляояном. Что можно было найти плацдарм под Мукденом, на котором можно было бы принять решительный бой, доказано нашей Мукденской операцией, где японцы не были в состоянии взять наши позиции и выиграли операцию только тактическим обходом, который мы прозевали, а ведь Мукденские позиции были случайные, занятые нами под давлением нашего неуспеха при Шахэ – Бенсиху. Вот какие выгоды были на стороне такого решения нами начала кампании: 1) сосредоточение наших сил происходило бы на несколько переходов дальше от противника, т.е. давало выигрыш во времени; 2) между нами и противником пролегала значительная преграда – р. Тайцзы, что задержало бы приближение противника еще на некоторое время; конечно, предполагаю, что железнодорожный мост, да и вообще вся линия дороги были бы основательно разрушены, а не оставлены противнику для его наступления в полной исправности, как это было сделано на самом деле Куропаткиным; 3) район сосредоточения был совершенно обеспечен от обхода: а) левый фланг – непроходимостью местности к востоку от линии Фушун – Мацзядань – Мицзы; в непроходимости ее я убедился в сентябре 1904 года, и лично видел там только горные тропы и ни