Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

В коридоре раздались шаги, и через мгновение в допросной появился Хабеккер. Скользнув заинтересованным взглядом по Штебе, он встал напротив Штрюбинга.

— Похоже, орешек оказался крепче, чем ты предполагал? — с усмешкой спросил он, и тот с досадой мотнул головой:

— У каждого есть свой ресурс, Вальтер. Просто у этой кошки имеются запасные жизни, и у нее довольно высокий болевой порог. Она умеет терпеть боль.

— Давай присядем, — предложил Хабеккер и вынул из нагрудного кармана кителя серебряный портсигар. Выудив наружу две сигареты, он протянул одну Штрюбингу. Тот взял, поблагодарив коллегу кивком.

Хабеккер прикурил от зажигалки и выпустил дым.

— Что ты можешь сказать о ней? — спросил он, разгоняя рукой белесые кольца в воздухе. Штрюбинг взял у него зажигалку и, прикурив, ответил:

— Честно? Если бы я был посторонним наблюдателем, то эта чертовка почти смогла бы меня убедить, что она ничего не знает.

— О, Иоганес… — протянул Хабеккер. — Люди, работающие на военные разведки, способны разыгрывать любой спектакль.

— Я не спорю с этим. Но как эта упрямица тут очутилась? Ведь что-то на нее есть? Ты мне ничего не рассказывал об этом деле. А дал лишь фотографии и составил список вопросов.

Помедлив, Хабеккер заговорил:

— Ты помнишь, как неистовствовал фюрер в прошлом году по поводу русских радистов? Их радиосигналы заполонили весь эфир, как стрекотня кузнечиков! Кроме нас, к решению этой проблемы были подключены все спецслужбы Германии, включая ведомства Шелленберга [20] и Канариса [21]. Дело было настолько серьезным, что стояло на контроле у самого Гиммлера. Наши посты радиоконтрразведки работали круглосуточно, чтобы выявить «пианистов» [22]. Начальник дешифровальной службы генерал Тилле рвал на себе последние волосы, требуя результатов. Но «пианисты», будто неуловимые птицы, все время меняли насиженные места, не давая никаких зацепок. По городам, в которых была выявлена деятельность «пианистов», постоянно разъезжали автомобили с установленными пеленгаторами. Это было не только в Германии, а также и в странах Европы. В том числе и в Бельгии, где нашим сотрудникам улыбнулась удача. Парни из функ-абвера [23] не спали ночами, цепляясь за малейший сигнал. Экипажи все время следили за эфиром и метр за метром приближались к районам, откуда поступали сигналы советской разведки. В этих целях даже задействовали разведывательный самолет «Шторх», который часами кружил над городом…

Эти недоделанные радисты забыли об одном священном правиле — каждая лишняя минута в эфире оборачивается риском обнаружения рации. Они пренебрегли этим правилом, и в конце концов источник сигнала был выявлен. Основной передатчик был расположен за Рюпель-каналом, он был спрятан в доме, рядом с которым находился дровяной склад.

Хабеккер усмехнулся, стряхивая пепел:

— Распоряжением Геринга участвующие в операции полицейские были обязаны натянуть поверх сапог шерстяные носки, чтобы не было слышно их шагов на мостовой. Район быстро оцепили, начался обыск. Передатчик был обнаружен на чердаке, вокруг разбросаны бумага и почтовые открытки, но радиста не было — он пытался бежать. К счастью, его удалось задержать. Его личность установили не сразу, так как первое время он молчал. Выяснилось, что это русский радист Михаил Макаров с позывным Хемниц. У него нашли паспорт на имя гражданина Уругвая. Этого пройдоху допрашивал лично Гиммлер в главном управлении имперской безопасности. Среди бумаг на чердаке были обнаружены незашифрованные радиограммы. Было созвано срочное совещание, где присутствовали наше руководство, абвера, службы имперской безопасности и радиоразведки. Мюллер сообщил, что отдел дешифрования давно трудился над дешифровкой перехваченных радиограмм. Нужно признать, что система шифра у этих русских не такая уж простая и обычными математическими способами раскрыть ее весьма сложно. Тем не менее ничего невозможного не бывает, если поставить перед собой цель.

Рассказчик умолк, задумчиво глядя, как струйки дыма таяли в спертом воздухе.

— Среди прочего в донесениях упоминалось имя Ильзе Штебе, — он ткнул носком сапога в бок лежавшей на полу женщины. Мокрое платье Ильзе слегка задралось, обнажая ее округлое бедро с нежно-матовой кожей. — А также ее адрес.

Затушив окурок об скамью, Хабеккер поднялся на ноги.

— Этот Хемниц сначала тоже долго молчал. Но спустя шесть недель наши специалисты сумели развязать ему язык и он выдал шифр. Под конец русский связной напоминал кровоточащий кусок говядины. Так что не бывает железных людей, Иоганес. Информацию можно вытянуть из любого. Поверь. А теперь позови Якоба, и пусть он перетащит в камеру эту мокрую сучку.

1939 год Разлука

Будучи в Варшаве, на одну из последних встреч с Ильзе Рудольф неожиданно пригласил Арийца. Однако вместо того чтобы отправиться в ресторан или отель, Гернштадт настоял, чтобы мероприятие было проведено на улице.

Все трое собрались в уютном саду, расположенном на Маршалковской улице.

— Может, вы меня сочтете невежливым, — сказал Рудольф, поправляя шляпу, — но я считаю, что настоящее наше общение происходит сейчас, а не то, что было раньше. Потому что милые беседы о поэзии и погоде пора оставить в стороне. Пришло время говорить о том, как нам воевать. И победить, — добавил он, бросив пытливый взгляд на Ильзе.

Пока он говорил, Штебе молча смотрела на носки своих сапожек. Они были исцарапанными, а подошва одного из них уже начала отслаиваться — его следовало отнести башмачнику, чтобы тот поменял на новую…

«Какие глупости, сапоги, — мысленно вздохнула она. — Возможно, после этой встречи Рудольф снова исчезнет, и вернется ли?»

Преисполненное тревогой сердце подсказывало, что увы. Тем более что Рудольф уже неоднократно намекал ей о скором переводе в Москву…

Между тем Гернштадт подробно объяснял, как в дальнейшем с ним следует поддерживать связь. Он акцентировал внимание Ильзе и Шелия на том, что самой главной задачей было получить сведения, связанные с возможной агрессией фашистского режима. При этом Рудольф призывал не игнорировать даже малейшие детали, которые, казалось бы, не заслуживают внимания с первого взгляда.

— Никакой корреспонденции вам отправлять не следует, — сказал он, обращаясь к дипломату. — Максимум, что вы можете делать, — некие обзоры или доклады. Пересылка писем ляжет в обязанности Ильзе. У нее будет свой связной, и этот вопрос решен.

— Я надеюсь, с финансовой стороны сбоев не возникнет? — озабоченно спросил Шелия и потер гладко выбритый подбородок.

— Все остается в рамках нашего договора, — успокоил его Рудольф.

— Я все понял, — сказал Шелия, когда инструктаж был закончен. — Извините, у меня сегодня намечена еще одна встреча. Всего хорошего!

Когда он ушел, Рудольф привлек Ильзе к себе:

— Ну вот, теперь ты действительно главная