Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

живот. Ей показалось, что в нее влетело толстое бревно. Дыхание перехватило, в глазах Ильзе помутнело, и она согнулась вдвое, закашлявшись. Штрюбинг схватил ее за волосы и, приподняв, хрястнул кулаком в висок. Мелкие точки перед глазами Ильзе превратились в багровые пятна, внутри раскаленным цветком распускалась боль.

— Осторожней, Иоганес, — откуда-то раздался бесстрастный голос Хабеккера. — Допрос только начался, а она уже глаза закатывает… Это тебе не мужчина, наконец.

— Простите, герр Хабеккер, переволновался, — хищно оскалился Штрюбинг.

— Мне повторить вопрос? — участливо спросил Хабеккер.

Ильзе шагнула вперед, колени у нее подгибались. Чтобы не упасть, ей пришлось опереться руками об стол, но Штрюбинг оттолкнул ее в сторону.

— Отвечай на вопрос! — заорал он, выходя из себя.

— Я… ничего не знаю.

Следующий удар пришелся в лицо, расплющив губы Ильзе. Брызнула кровь, но она удержалась на ногах.

— Отвечай на вопрос!

Так продолжалось более часа. Когда Ильзе покидали силы и она теряла сознание, Штрюбинг приносил ковш холодной воды и приводил ее в чувство.

— Кто ваш связной? Кто такие АВС? ЛЦЛ?

Отвратительный голос следователя напоминал скрежет несмазанных шестеренок, из-за которых перегревшийся двигатель работал с перебоями.

Наконец Штрюбинг сам устал и прислонился к стене, вытирая пот, градом катившийся со лба.

— Упрямая чертовка, — пропыхтел он, старясь унять дыхание.

Штебе лежала на полу, тщетно пытаясь прикрыть оголившееся плечо — во время экзекуции гестаповец порвал ей платье. Пол был заляпан кровью, алые капли блестели даже на хорошо начищенных сапогах Штрюбинга.

Приподнявшись, Ильзе смогла сесть на корточки. Затем, превозмогая боль и головокружение, она выпрямилась. В темных глазах Хабеккера скользнула тень уважения, но ее быстро сменил гнев.

— По вашим глазам видно, — разлепив окровавленные губы, заговорила Ильзе, — что сейчас вы испытываете удовольствие… Мне кажется, что даже… если бы я призналась вам в чем-то, вы придумали бы другой повод… Чтобы продолжать избиения…

Она слабо улыбнулась.

— Может быть, вас в детстве не любила мать? А? Или обижали сверстники? Это видно по вашим глазам…

Штрюбинг дернулся, словно получил пощечину. Ильзе собиралась сказать что-то еще, но следователь опередил ее. Проворно подскочив к заключенной, он точным ударом отправил Штебе в нокаут.

— Мразь! — процедил он, тряся рукой в воздухе. Уродливый шрам, пересекавший его лицо, побагровел и стал похож на толстого червя, приклеенного к коже. — У меня все костяшки горят, как будто перчатки углями набиты!

Хабеккер с холодным любопытством разглядывал напарника.

— Устал? — ехидно заметил он.

— Может, сменишь меня? — пробурчал Штрюбинг. — Я действительно вымотался. К тому же здесь слишком душно…

— Я бы мог тебя сменить, но не стану.

— Почему?!

— У девчонки не выдержит сердце, — пояснил Хабеккер. — Она и так еле живая, взгляни на нее. Ей придется пару дней отлеживаться, чтобы быть готовой к следующему допросу.

Штрюбинг выругался и принялся снимать с себя перчатки. Они тускло поблескивали подсыхающей кровью.

— А знаешь что, Иоганес, — вдруг произнес Хабеккер. — У тебя минуту было такое лицо, будто эта непокорная дрянь сказала правду.

Штрюбинг нахмурился, отведя взгляд в сторону:

— О чем ты, черт побери?

— Насчет обид в детстве.

Он потер распухшие костяшки пальцев и после непродолжительной паузы сказал:

— Вообще-то, да. Нас было четверо в семье, три брата и сестра. Мы жили на ферме, и мать с отцом нами не занимались. Каждый сам по себе. Я был самым младшим, хилым и слабым, как цыпленок. Братья постоянно дразнили меня, и меня бесило это. Родители не вмешивались в наши дела, так что я решал свои проблемы сам. Я начал бегать, тренироваться, отжиматься… И когда мой средний брат в очередной раз меня поколотил, я взял палку и ночью ударил его по лицу. Я сломал ему нос, и он на всю жизнь остался искривленным. Но больше меня никто не трогал.

Хабеккер пожал плечами. Похоже, рассказ коллеги не тронул его:

— Ты просто отомстил ему. Ты не одолел его в честном бою, Иоганес.

— Правильно. Потому что для честного боя я еще не был готов. Но зато больше никто не прикоснулся ко мне, понимаешь? А это для меня было главным. И я предупредил всех, что в следующий раз вместо палки я возьму нож. Или топор, — уже тише добавил Штрюбинг.

Некоторое время они молчали, думая каждый о своем, потом Штрюбинг снова заговорил:

— Я тебе кое в чем признаюсь, Вальтер… Знаешь, в последнее время у меня с женой получается намного лучше, когда в этот день я веду допрос наподобие сегодняшнего. А если я никого не допрашиваю, то предпочитаю сразу лечь спать, чтобы не позориться. Понимаешь меня?

— Вполне, — сухо отозвался Хабеккер. — В этом наше и отличие, Иоганес. У нас с тобой разные цели в этом кабинете. Ты делаешь это потому, что получаешь удовольствие. А я — потому что хочу, чтобы Германия стала великой страной и ее все боялись.

Штрюбинг уже хотел что-то возразить, как тот внезапно резко выбросил правую руку вперед, хрипло пролаяв:

— Хайль Гитлер!

Помедлив, Штрюбинг вторил ему.

Когда тело Ильзе отволокли в камеру, Хабеккер раздраженно уставился в бумагу, где были перечислены позывные агентов, данные которых он так тщетно выпытывал у Штебе. Абракадабра какая-то! АВС, ХВС, ЛЦЛ… Кто эти люди и как связаны со Штебе?!

1939 год Соратники

Летом 1939 года работники немецкого посольства Варшавы (в том числе семейная пара Велькиши — Курт и Маргарита) по указанию посла Мольтке выехали из Польши. Перед отъездом Арбин предупредил своих сподвижников, что отныне руководителем группы будет Альта. Возражений от Курта и Риты не последовало.

При этом Рудольф сообщил Маргарите, что в определенное время у нее должна состояться встреча с человеком из Москвы, который передаст ей письмо, а она, в свою очередь, познакомит его с Ильзе. Речь шла о Николае Зайцеве, с которым впоследствии Альта установит связь.

Супруг Маргариты, Курт Велькиш, был журналистом, хотя и имел юридическое образование. Будучи ярым противником фашистской диктатуры, он много лет помогал советской военной разведке. На идеологические устои Курта повлияло многое. В то время в Германии все сильнее раскручивался маховик нацизма. Провозглашаемые Гитлером лозунги воодушевляли простых немцев, и, к сожалению, многие верили сладким обещаниям, но только не Курт. Еще в 1931 году в Бреславском университете его усилиями был создан «Союз красных студентов». В этом же университете на факультете журналистики в те годы учился Герхард Кегель — один из ценных источников советской военной разведки, с которым потом Курта свела судьба…

В 1935 году с помощью Кегеля Курт устроился в газету «Бреслауер нойесте нахрихтен» и вскоре в качестве