Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

Впрочем, это мало помогло, и, отлежавшись пару суток, неугомонный сосед Карла принялся за старое.

И когда в железной двери щелкнул замок, он решил, что это вновь явились по душу нарушителя тишины. Однако он ошибался.

— Карл Хельфрих, на выход, — скомандовал вахтман.

— Зачем? — только и успел спросил он.

— К следователю.

Вальтер Хабеккер был в неважном расположении духа. Ильзе Штебе только что унесли в камеру, и теперь один из арестантов оттирал пол допросной, заляпанный кровью женщины.

«Проклятая девка. Упертая, словно бетонная стена, — злобно думал криминальный комиссар, вышагивая по свежевымытому полу. — Должна же она рано или поздно заговорить?!»

Он остановился, когда надзиратель, кивнув, впихнул внутрь Карла.

Хабеккер тут же вонзил в него свой сверлящий взгляд.

«Не чета Штебе», — подумал он, глядя на растерянное лицо мужчины. Судя по осунувшемуся виду и темным кругам под глазами, у жениха Ильзе были проблемы со сном. Что, собственно, неудивительно.

«Гестаповская тюрьма не пансионат, в общем-то. Так-то, дружок», — подумал Хабеккер.

— На прошлом допросе, герр Хельфрих, мы разговаривали о вас, — начал он, усаживаясь за стол. — Теперь давайте поговорим об Ильзе Штебе, вашей невесте.

Жестом руки следователь указал на табурет, и Карл выполнил указание.

— В чем нас обвиняют? — спросил он, когда Хабеккер умолк.

— В антигосударственной деятельности. — последовал ответ. — В измене Родине, если быть точным.

Карл уставился на собственные пальцы рук, словно выискивая ранее не замеченные изъяны.

— У вас есть какие-то доказательства?

Он успел заметить, как в темных глазах гестаповца скользнула неясная тень, и это немного воодушевило Карла.

— У вас их нет! — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — И быть не может! Потому что мы невиновны, господин следователь!

Хабеккер хлопнул ладонью по столу, и Карл моргнул.

— Если бы их не было, вы сейчас бы сидели у себя дома, — сквозь зубы прошипел криминальный комиссар.

Несмотря на охвативший его страх, Карл не сдавался:

— Позвольте заметить, что я нахожусь под арестом уже вторую неделю. За все время вы допросили меня всего один раз, и я до сих пор не понимаю, в чем заключается наша вина. Как моя, так и моей невесты Ильзе Штебе.

— Расскажите о вашей работе, — внезапно попросил Хабеккер. — Насколько нам известно, вы трудитесь в МИДе, в реферантуре Рудольфа фон Шелия?

— Совершенно верно, — подтвердил Карл. — Советником по делам печати.

— Давайте подробней. В чем заключаются ваши обязанности? Какие у вас отношения с Шелия? Как он относится к вашей невесте? Ведь Ильзе Штебе тоже работала у него?

Слушая Карла, Хабеккер делал какие-то пометки карандашом на бумаге и, когда тот закончил, поднял голову:

— Вы кажетесь мне умным и рациональным человеком, Карл. Вы были женаты на Генриэтте Зиннер. У вас есть дочь от этого брака.

Сбитый с толку неожиданной сменой темы, Карл озадаченно потер переносицу.

— Да, мы были женаты, но потом развелись.

— Почему?

Карл растерянно кашлянул.

— Генриэтта — красивая женщина, — настойчиво продолжал Хабеккер. — Чем вам приглянулась Ильзе Штебе?

— Это и есть то самое преступление? — спросил Карл. — Я не понимаю, какое отношение…

— Отвечайте! — заорал Хабеккер, сверкнув глазами, и лицо Карла побледнело.

— Я… я просто увидел в ней человека… — тихо проговорил он. — Человека, который понимает меня. А для меня это очень важно.

— Допустим. Вам известно, кто такая Старуха? Чей это позывной?

Карл замотал головой:

— Первый раз слышу, господин следователь. Среди моего окружения нет никаких старух, смею вас уверить.

— Еще бы, — усмехнулся Хабеккер. — ХВЦ?

— Нет, не имею никакого понятия. Это какой-то бессмысленный набор букв.

— Что вам рассказывала ваша невеста о своей работе? — Следователь впечатывал каждое слово, будто забивал железные сваи. — Вы ведь супруги и не должны ничего скрывать друг от друга! Говорите правду!

— Она работала журналисткой, — начал Карл, слегка запинаясь. — Потом в МИДе, секретарем у Шелия… сейчас в известном химическом концерне «Лингер-Верке»… Ильзе была начальником отдела рекламы…

— Это ее основная работа, — прервал его Хабеккер. — Я говорю о подпольной, на иностранные разведки.

Карл округлил глаза:

— О чем вы говорите?! Ильзе на это неспособна! Тем более моя невеста прекрасно знает, чем это грозит!

Хабеккер глубоко вздохнул и отодвинулся от стола.

— Карл, вы или полный идиот, или наивный, как малолетний ребенок, — сказал он с плохо скрытым презрением.

«У него ничего на нас нет, — осенило Карла, который внимательно следил за гестаповцем. — Во всяком случае, на меня! Они вышли на след Ильзе, но вот где именно она могла проколоться?!»

— Я вас сейчас немного удивлю, — продолжал Хабеккер. — Ильзе Штебе дала против вас показания. Видимо, ее изнеженная натура дала о себе знать. Знаете ли, жесткая койка и скудный паек оказали свое воздействие.

К счастью, Карлу пока было невдомек, что кроме вышеперечисленных неудобств его невесту все это время подвергали изощренным пыткам.

— И что же такое она сказала против меня? — спросил Карл охрипшим от волнения голосом. Про себя он сразу понял, что гестаповец лжет, — Ильзе никогда бы не предала его.

— Она сказала, что вы сотрудничаете с некими АВС и человеком с позывным Ариец. Кто это такие? Агенты советской военной разведки?!

— Я готов поклясться, что никогда не слышал о людях, которые себя так называют, — промолвил Карл.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Глядя в глаза следователя, Карл не мог избавиться от пугающе-брезгливого ощущения, будто по его телу ползают змеи.

— Никто вас отсюда не выпустит, — после паузы сказал Хабеккер. — И чем больше Ильзе Штебе будет упорствовать, тем будет хуже для нее. И для вас в том числе. Вы сможете повлиять на нее? Тогда я могу дать хоть какие-то гарантии в отношении вашего будущего. В противном случае…

Карл распрямил плечи, бледность на его щеках уступила легкому румянцу.

— Как я могу свидетельствовать против своей невесты, если мне ничего не известно? И… как бы я чувствовал себя, предав любимого человека?!

Несколько секунд Хабеккер пристально смотрел на заключенного, потом поморщился:

— Пошел прочь отсюда. Вахтман, уведите!

1940 год Хир

Карл Хельфрих был единственным ребенком в семье, и его родители в прямом смысле души в нем не чаяли. Его отец, Георг Хельфрих, работал в сфере железнодорожного транспорта и надеялся, что сын пойдет по его стопам, но судьба распорядилась иначе. В 1935 году в Хеппенхайме Карл сдал экзамены на аттестат зрелости, затем в Гейдельбергском университете изучал математику, физику, философию, параллельно занимаясь журналистикой. Впоследствии Карл блестяще защитил диссертацию по научно-теоретическим проблемам. Позже его утвердили на должность редактора «Генераль-Анцайгер», где выходили его публикации по внутренней политике.