Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

секретном совещании Гитлера в Бергхофе, где присутствовали партийные и военные руководители Третьего рейха. Своим подчиненным фюрер сообщил о планируемой политике по отношению к СССР. В частности, Гитлером было заявлено, что «Россия — это тот фактор, на который более всего ставит Англия… Но, если Россия окажется разбитой, последняя надежда Англии угаснет. Властелином Европы и Балкан тогда станет Германия…»

Фюрер также донес до присутствующих, что для того, чтобы победить Великобританию, следует одержать победу на Востоке. Впервые на совещании прозвучало, что с Россией должно быть покончено весной 1941 года. Причем разбить СССР необходимо одним молниеносным ударом, поскольку вести длительную военную кампанию будет слишком рискованно и затратно.

Были определены и примерные сроки начала войны против России — май 1941 года. По замыслу фюрера, военная операция на Востоке продлится не более пяти-шести месяцев.

Не прошло и недели, как Ариец сообщил Ильзе, что обстановка стремительно ухудшается. Донесение Альты Зайцев тут же направил в Центр, дополнив, что вероятной датой нападения Германии на Советский Союз является май 1941 года.

Увы, но эта радиограмма в Москве затерялась среди сотен других, поступающих из разных уголков света, где трудились агенты советской военной разведки. Причиной тому отчасти являлся визит министра иностранных дел Молотова в Германию, целью которого было укрепление отношений между двумя государствами. А донесение о том, что Гитлер весной 1941 года планирует напасть на СССР, перечеркивало официальную позицию, которой придерживалось германское правительство. Сообщение Альты вызвало тревогу лишь у связиста, Родиона Быкова, под позывным Профессор, капитана Разведуправления. Но его попытки донести эту информацию до высшего руководства страны были безуспешными.

Такая же участь постигла следующее донесение, которое подтверждало конкретные действия Третьего рейха по увеличению своей группировки на Востоке: «…Германией переброшено с запада на восток 12 пехотных дивизий… Непосредственно у восточной границы сосредоточено до 60 пехотных дивизий…».

Анализ поступающих материалов говорил о том, что Гитлер вплоть до ноября 1940 года не подписал ни единого документа о подготовке нападения на СССР. Николай Зайцев прекрасно понимал, что какие бы усилия ни предпринимала советская разведка, она была не в состоянии добыть того, чего, по существу, не имелось в природе. Немаловажную роль сыграла тщательно спланированная дезинформация советского руководства, над которой день и ночь корпели военные умы вермахта. Вычленить среди сотен действий именно то, что представляет жизненно важный интерес, было не так-то просто.

18 декабря 1940 года Гитлер наконец поставил свою подпись под знаменитой Директивой № 21, получившей название план «Барбаросса».

Исходя из сведений, которые Шелия передал Ильзе, фюрер заявлял:

«…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии… Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15 мая 1941 года…»

Через Пуркаева Бине отправил срочное донесение в Москву, но в ответ лишь было дано указание перепроверить данные. Тогда Николай вдруг подумал, что военное и политическое руководство СССР наверняка впервые поняло, что помимо общеизвестной политики советско-германских отношений есть и некий тайный курс, целью которого была война. Испепеляющая и кровавая война, которая унесет за четыре года миллионы жизней.

В начале января 1941 года Зайцев отправил новый доклад в Центр, касающийся подтверждения сведений о наступлении Германии. В нем Альта сообщала, что «…немецкое командование считает состояние Красной армии крайне слабым, в связи с чем она потерпит крах перед гитлеровскими войсками. При этом рост и укрепление германской армии идет постоянно…».

Как-то незаметно и постепенно сходили на нет торговые отношения Германии и Советского Союза. Зайцев не мог не заметить, что его торгпредство все реже и реже посещали представители немецкой промышленности. Вместе с тем у сотрудников разведки, наоборот, прибавилось работы.

Гитлеровцы уже не маскируясь перешли к интенсивной переброске своих подразделений к границам СССР. Поток составов с войсками и техникой не иссякал. Военные грузовые автомобили один за другим шли по автострадам, ведущим с запада на восток. В Польше сосредоточилось порядка 120 дивизий, а также бомбардировочная авиация. Германскими властями был вынесен запрет на частные телефонные разговоры с городами в восточных районах Германии. Кроме того, перевозка личных грузов граждан на железнодорожном транспорте в указанном направлении также не разрешалась. Зайцев понимал, что происходит — восточные районы Германии и территории, приграничные с СССР, быстро превращались в закрытые зоны.

Оживилось и гестапо, напоминая разворошенный муравейник. Агенты тайной полиции, не особо стесняясь, сопровождали работников советских представительств во время передвижения по городу. Безусловно, в высшем руководстве Гитлера знали, что в Германии находятся и работают резиденты иностранных разведок. Рейнхарду Гейдриху, возглавлявшему министерство имперской безопасности, было дано отдельное распоряжение от Гитлера выявить и уничтожить их. В результате тщательно разработанной операции была проведена попытка вербовки военного атташе Пуркаева, о чем тот мгновенно доложил в Центр. Руководством Разведуправления было принято решение об отзыве Максима Алексеевича с должности.

В те дни положение в Берлине было тревожным. Германская столица испытывала нехватку угля для отопления. На улицах по несколько дней не убирались, поезда постоянно задерживались, а в магазинах внезапно возник дефицит хлеба. Власти ввели карточки на овощи и фрукты. Так, детям был положен один апельсин на две недели… То и дело закрывались заводы и фабрики, не имевшие отношения к военно-промышленному комплексу. И, конечно, уже привычными стали регулярные завывания сирен воздушной тревоги.

В таких условиях проводились встречи с Ильзе, к проведению которых Бине подходил с максимальной осторожностью. Обычно Зайцев оставлял автомобиль в каком-нибудь тихом переулке, а сам садился в автобус и, делая пересадки, в итоге добирался до назначенного места.

Особо тяжелыми были встречи в начале 1941 года. Берлин накрыли суровые морозы, и советскому разведчику приходилось проводить на улице несколько часов, чтобы избежать слежки. Причем сам контакт с Ильзе в такой холодине продолжался буквально несколько минут.

В конце марта 1941 года Бине получил от нее новое донесение, согласно которому Германия планирует нападение на Югославию. Ее разгром Гитлер намеревался осуществить за две недели… Эта информация была незамедлительно передана в Центр. А на рассвете 6 апреля бомбардировщики вермахта принялись испепелять югославские города сокрушительными ударами. В результате кровавой бойни было убито более семнадцати тысяч белградцев, а Гитлер ликовал — в его копилке была очередная победа.

Николай Зайцев лишний раз убедился в ценности Арийца, в свое время завербованного Рудольфом Гернштадтом. Дата нападения на Югославию полностью совпала с его сведениями…

Вместе с тем обстановка, в которой ежедневно работал Бине, была максимально приближена к боевой. Немецкие службы