Убрать Роммеля - Майкл Эшер

— схватил свою винтовку и начал отстреливаться. Он уже успел отличиться, не только доставив лодку на позиции, но и дважды с замечательным хладнокровием переправившись через реку под сильным обстрелом.

В 11.00 над вражеским укреплением поднялся белый флаг. Через 45 минут на помощь Гарланду переправились Хайленд и шесть его бойцов, которые и приняли капитуляцию. Когда на позицию Кейса прибыли Джонсон и камандир австралийцев бой уже закончился. Гарланд прокричал Кейсу через реку, что у него 35 пленных и ему нужны подкрепления, для отражения возможной контратаки.

Ночью через Литани начала переправляться австралийская бригада.

Кейс впервые столкнулся с ужасами войны, и ему удалось выстоять. Не будучи храбрецом по натуре, он преодолел страх колоссальным волевым усилием. Помимо этого он без колебаний был готов жертвовать своими людьми. 11-ый отряд сражался с величайшей храбростью и упорством, однако за достигнутые результаты им пришлось заплатить слишком высокую цену. Элемент неожиданности — важнейшее условие успешной операции коммандос — был утрачен, благодаря сомнительной помощи Королевского флота, высадившему штурмовую партию слишком поздно и не там где планировалось. Некомпетентность флотских офицеров, по мнению Макферсона, «вылилась в большие затруднения, и долгие блуждания на пути к цели, вызванные задержкой. Высадка сильно запоздала, и десантные суда подошли к берегу после рассвета и в условиях прекрасной видимости, а не за час-полтора до этого». В итоге, заключает Макферсон, бой на реке Литани превратился в «трагикомедию».

Из 379 человек, высадившихся на берег, вышли из строя 130 — треть отряда, и по большей части количество потерь стало результатом решения Кейса атаковать укрепленную вражескую позицию в дневное время.

«Кейс был нашим командиром» — рассказывал Джим Горналл, один из тех, кто переправился через реку — «У нас не было поддержки артиллерии. Мы не проводили разведку местности, и он ничего не знал о южном берегу реки. И, несмотря на это, он отправил нас в лобовую атаку. Нас высадилось три взвода — около 150 человек — и лишь только 14 из нас перешли проклятую реку. Не все остальные вышли из строя, но очень многие. И все из за Кейса и его лобовой атаки».

Эта атака сыграла свою немалую роль в решении расформировать «Лейфорс». 23 июня, по возвращении коммандос на Кипр к Кейсу, повышенному в звании до подполковника и назначенному командовать Отрядом вместо Педдера, нанес визит Боб Лейкок. Он рассказал Кейсу о случившемся на Крите, и о том что «Лейфорс» назначена козлом отпущения за неудачную эвакуацию, и, с учетом больших потерь понесенных на Крите и в Сирии, бригаду решено расформировать с 1-го июля.

11-ый Отряд коммандос Кейса решено временно сохранить, так как он необходим для защиты Кипра. Однако, как только угроза вторжения минует — его постигнет участь остальных.

В июле Лейкок вылетел назад в Британию, с намерением ходатайствовать перед Уинстоном Черчиллем о реорганизации подразделений коммандос на Среднем Востоке. С собой он вез письмо Джеффри отцу, сэру Рождеру, в котором тот умолял не расформировывать остатки его отряда.

7. Операция Крестоносец

Лето 1941 г. I

В середине июня Роммель после трехдневного сражения в окрестностях Соллума, на египетской границе, отразил британское наступление, известное как Операция «Боевой топор» — спешно подготовленный контрудар Уэйвелла. Уэйвелл, которого к активным действиям подталкивал Уинстон Черчилль, удостоверился в справедливости сомнений о способности британского танка Матильда противостоять немецким танкам и 88-мм. противотанковым орудиям. Результат был ошеломляющим — к концу сражения 87 танков было уничтожено либо захвачено, что лишило Уэйвелла 2/3 его ударной мощи. Восемнадцатого июня, в письме жене Люси, Роммель писал, что трехдневное сражение завершилось «полной победой», и в другом письме от 23 июня он добавлял что «радость моих солдат по поводу этой победы не знает границ. Британцы думали, что одержат верх, выставив против нас 400 танков. На такое количество нам нечем было ответить, но мы сводили наши танки в ударные группы и это, в сочетании с упорным сопротивлением итало-германских войск…позволило нам провести операцию всеми мобильными силами и склонить чашу весов в нашу пользу…»

Вскоре он получил неофициальную информацию о том, что представлен к званию генерала танковых войск, и что его Африканский корпус станет основой для создания большой итало-германской группировки, которой ему предстоит командовать. «Я очень доволен своим новым назначением» — писал он Люси. «На такие посты обычно назначают со званием генерал-полковника, и, если дела пойдут, так как я планирую, то я к концу войны я тоже должен получить это звание».

Эрвин Роммель был человеком невысокого происхождения и проделал долгий путь к своему теперешнему положению. Он родился в 1891 году в Хейденхейме, близ Ульма, в семье местного школьного учителя. В 1910 году он поступил в армию, и год служил рядовым солдатом в 124-ом Вюртембергском пехотном полку, поднявшись в звании до капрала и затем до сержанта, после чего поступил в Военное училище в городе Данциге. Там он познакомился с Люси, темноволосой красавицей-католичкой из семьи прусских помещиков, польско-итальянского происхождения, изучавшей в Данциге иностранные языки. В 1916 году они вступили в брак, однако единственный сын Манфред появился на свет только в 1928 году. Верный по характеру, Роммель остался предан Люси на протяжении всей их тридцатилетней совместной жизни, и старался писать ей письма каждый день, если позволяли обстоятельства.

Роммель был меритократом; своего положения он достиг исключительно благодаря своим способностям. Британская армия времен Второй Мировой войны не могла похвастать подобными людьми, по причине своей устаревшего военно-социального устройства, которое не позволяло людям такого сорта подняться наверх. В британской армии нестандартно-мыслящих людей, таких как Бэзил Лиддел-Гарт, Дж. Ф. Ч. Фуллер, Перси «Хобо» Хобарт и Эрик «Чинк» Дорман-Смит, боялись, призирали и иногда даже — как в случае с Дорман-Смитом — они становились жертвами интриг, поскольку они были угрозой сложившейся структуре, где место в неофициальной иерархии определялось социальным статусом. Напротив, в офицерском корпусе существовал настоящий культ анти-интеллектуализма, менталитет «полковника Блимпа», превозносивший добродетели правящего класса, здоровье, традиционализм и повиновение. «Лишь немногие способные люди выбирали армейскую карьеру, как способ найти достойное применение своим талантам», писал Корелли Барнетт, — «Поэтому подавляющее большинство офицеров британской регулярной армии были джентльменами и дилетантами в равной степени. Ум, напористость, жестокость, эгоизм и амбиции ценились значительно меньше, чем скромность, хорошие манеры, храбрость, чувство долга, благородство и неизменное стремление к беззаботному непрофессионализму».

Росту Роммеля подобный багаж не мешал. Он был кем угодно, только не дилетантом — напротив, коллега Роммеля Франц Гальдер называл его «болезненно-амбициозным» (Роммель, в свою очередь, считал Гальдера «чортовым дураком»). Роммель