Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

7 ноября в 8 часов 10 минут все радиостанции Советского Союза передавали речь Иосифа Виссарионовича на Красной площади.

Показательный факт – в течение войны парады больше не проводились. Войска прошли по Красной площади лишь в мае 1945-го. Но смотр 1941-го имел огромное значение. Правительство СССР и Сталин продемонстрировали всему миру решимость сражаться до конца.

Защищали город и сами жители. Они строили укрепления и производили оружие. Заводы «Динамо» и имени Калинина наладили выпуск минометов. Сборку пистолетов-пулеметов наладили на производствах, ранее для этого не приспособленных. Мины и снаряды изготавливались на заводе «Борец».

На 5 ноября добровольные пожертвования москвичей в фонд обороны составили более восьмидесяти миллионов рублей. Около восьми килограммов золота, 377 килограммов серебра и 1410 граммов платины стали весомым вкладом в борьбу с врагом.

Не прошло и недели после парада, как войска группы армий «Центр» получили приказ о возобновлении наступления. К середине ноября земля замерзла, и танки могли двигаться вне дорог.

Из приказа штаба 4-й танковой группы:

«Дни ожидания – позади. Нам осталось уничтожить последний рубеж обороны Москвы. Мы должны остановить биение сердца большевистской империи».

Москва действительно была сердцем Советского Союза. И дело даже не в том, что там находилось правительство. К столице сходилось множество железнодорожных и шоссейных дорог. Если бы немцам удалось захватить город, то транспортная система СССР получила бы сильнейший удар, а крупнейший логистический центр оказался в руках врага.

К началу нового немецкого наступления оборону существенно усилили. Данные разведки, подтверждавшие отсутствие намерений Японии вступить в войну, полученные из различных источников, позволили перебросить дивизии с Дальнего Востока. Сюда же, на западные подступы, к Москве была переброшена танковая бригада отличившегося под Мценском М. Е. Катукова. На новом месте он сразу начал строить оборону по приемам, выработанным в боях с танками Гудериана.

Понимая, какую роль в успехах противника играет воздушная разведка, военачальник писал:

«В связи со снежным покровом отчетливо видны следы пешеходов и машин. В частях это не учитывается, и личный состав ходит по всему району расположения, создавая целую сеть тропинок и дорог, хорошо видимых с воздуха».

Михаил Ефимович предлагал уменьшить количество тропинок и строго следить за важной «мелочью».

Под Москву перебрасывались войска и с других участков, а для передвижения необходимы были дороги.

В ноябре-декабре толщина снега достигала метра. Для прокладки дорог выбирались кратчайшие направления. С помощью простейшей техники – грейдера на конной тяге – расчищали полосы с разъездами. По обеим сторонам возвышались снежные стены высотой в два-три метра. Трассы длиной в 100–150 километров, напоминали ущелья. Выкрасив машины в белый цвет, водители добивались минимальной видимости с воздуха.

2-я танковая армия Гудериана возобновила наступление через Тулу в направлении Коломны. 3-я и 4-я немецкие танковые группы перебросили севернее – в район Калинина и Волоколамска. Им предстояло выйти к Москве с северо-запада. Вместо традиционного для немецкой тактики сражения на окружение осуществлялся простой прорыв в направлении Москвы. Существенным недостатком этого плана был выбор направления главного удара, проходившего через изобилующий лесами район к северо-западу от столицы. Это существенно ограничивало маневр немецких танковых соединений. Тем не менее концентрация сразу двух танковых групп на одном направлении сделала свое дело. Оборона Красной армии под Волоколамском была взломана.

Из воспоминаний Михаила Катукова:

«Отходили мы с болью в сердце: каждый километр, отданный врагу, приближал бои к Москве. Уже остались позади километровые столбы с цифрами 60, 55, 53… Легко ли сознавать такое?!»

Теряя танки, Гёпнеру и Рейнгардту удалось обойти Истринское водохранилище и захватить Клин и Солнечногорск.

Южнее Москвы Гудериан обогнул Тулу. Но продвижение техники остановили кавалеристы генерала Белова, действовавшие в пешем строю при поддержке артиллерии.

Шли последние дни ноября. Немецкие командиры уже могли в бинокль видеть столицу. Гёпнер даже бросил вперед мотоциклистов из инженерного батальона, и 30 ноября те прорвались в Химки. До окраины Москвы оставалось всего 8 километров.

По одной версии, мотоциклисты были перебиты, по другой – поспешно отступили. Бросок имел больше пропагандистское значение. Ведь надежд на захват города у врага оставалось все меньше.

Из воспоминаний Гудериана:

«Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными. В немецком наступлении наступил кризис, силы и моральный дух немецкой армии были надломлены».

В то время как у немцев резервы закончились, советское командование сумело сохранить основные силы. Резервные стрелковые дивизии и бригады, проходившие обучение с августа-сентября 1941 года, достигли нужного уровня боеспособности и получили необходимое вооружение. В ноябре они были подтянуты к Москве. К началу декабря войска заняли исходные позиции на ключевых направлениях.

Свежие дивизии готовились нанести удар по растянутым флангам танковых групп Рейнгардта в районе Солнечногорска и Гудериана у Сталиногорска.

29 ноября Жуков позвонил Сталину. Командующий фронтом просил Верховного главнокомандующего отдать приказ о начале контрнаступления. Вечером того же дня приказ был отдан.

Сначала противник даже не догадывался о возникшей угрозе. 4 декабря начальство группы армий «Центр», исходя из данных разведки, сделало вывод:

«…боевые возможности противника не столь велики, чтобы он мог этими силами начать большое контрнаступление».

Но следующий день принес немцам много неожиданностей. 5 декабря Красная армия перешла в наступление. Советские войска прорвались к Клину. Перерезав шоссе, идущее на запад, они стремились окружить гитлеровцев и не дать тем отступить. Немецкие танковые дивизии отчаянно отбивались, прикрывая общий отход.

Стремительное отступление тут же сказалось на дисциплине в войсках.

Генерал Шааль:

«Все больше и больше солдат пробивалось на запад без оружия, ведя на веревке теленка или таща за собой санки с мешками картошки. Солдат, погибавших в ходе бомбежек, больше никто не хоронил».

Такая же ситуация сложилась и к югу от Москвы под Тулой.

Хейнц Гудериан:

«Мне с болью в сердце пришлось в ночь на 6 декабря принять решение о прекращении бесперспективных боевых действий и об отходе на заранее избранный рубеж».

Противники поменялись местами.

Михаил Катуков:

«Призыв “Ни шагу назад!” сменился боевым кличем “Вперед! Гнать врага без передышки, не давая ему закрепиться в населенных пунктах!”».

Напротив, в приказах фон Бока чувствовались недавние жуковские нотки:

«Я приказываю, что любой отход может быть произведен с разрешения командующего армией, а отступление соединений от дивизии и выше –