Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

вошедших. Та же отрешённая свобода и умиротворённость наблюдались в соседнем помещении, где дети кувыркались в сухом бассейне с шариками. Какой-то малец орал, приседая от натуги, на экран в стене, который от силы звука окрашивался различными цветами. К «окну» стояла очередь из желающих докричаться до звёзд, когда на экране реально вспыхивало звёздное небо. Или оно начинало искрить у кричащего в глазах. Воистину что-то с психикой делается у людей, попавших сюда и начинающих считать себя пациентами.

– Хочешь попробовать? – поинтересовалась Завьялова.

Артём напрягся. Она и впрямь думает, что он уже с ума тронулся? И ему надо выкричаться, чтобы стать нормальным человеком? А причина банальна, уважаемая Ирина Васильевна, и она на поверхности: раз он никому не нужен, то и ответ подобный. На Донбассе это называется «минусовочка» – когда артиллеристы открывают огонь на прилет снарядов от укров.

– Ирина Васильевна, у нас построение. Разрешите идти?

Восемь дней! И за окном настоящая метель.

Быстрее бы всё заканчивалось. А чтобы потом не упрекали, будто он кого-то объедал, можно перестать есть. Не ходить общим строем в столовку не получится, но Славке в два раза больше можно носить сестре с бабулей продуктов. Тем более он прятал телефон в кроссовках и в любое время мог вызвать сестру для передачки.

Семь!

Только вот понедельники не зря называют голгофой недели. После занятий по укладке парашютов Артём спохватился и побледнел: на руке не оказалось часов. Мамкиных!

Взвод уже построили в коридоре для перехода на другой урок, но он рванулся обратно в класс. Уложенный общими усилиями парашют на месте. На столах пусто, если не считать стропорезов и крючков с линейками, с помощью которых стропы засовываются в газыри. Чисто под столами, на стендах. Но нет же, нет! Так не должно случиться! Под парашютом, под столами, за стендами и шкафами. У себя в карманах. Пусто!

– Воевода! – послышался голос Чумаченко.

Что Воевода? Где часы? Позарились? Украли?

Старший вице-сержант зашёл вытащить его из класса, но Артём опередил:

– Часы пропали.

– За своими вещами нужно смотреть, – назидательно произнёс Чумаченко. Но прошёлся по закоулкам, которые дважды разве что не обнюхал Артём. Словно «азовцы» прошлись по магазинам – пустота. Но те хоть ставили для юмора на весы или засовывали в кассовый аппарат гранаты, а тут…

Звонок на урок заставил Чумаченко кивнуть головой на выход:

– После занятий поищешь.

Но надо отдать должное, спросил у взвода:

– Часы Воеводы никто не видел?

Никто.

«Проверь у каждого в карманах и сумках», – мысленно попросил Артём, но Чума не услышал и дал команду бежать на алгебру.

Глава 8

Побег

Артём всё рассчитал верно. С 4 до 6 часов утра, да ещё практически зимой – мёртвое время. Бдительных сморило, разоспавшихся из пушки не поднять. До общего подъёма час, хотя Славик утверждает: самое сладкое в училище – это проснуться за двадцать минут до подъёма, убедиться, что ещё рано, и снова провалиться в досыпание.

Пока же он сторожит носом подушку. Остаётся выждать, когда пройдёт с проверкой дежурный воспитатель. Поскольку двери в кубриках на ночь не закрываются, дежурным благодать – считай головы или ноги прямо из коридора и следуй дальше. На всё про всё по кругу у них 20 минут. Не подвёл бы воспитатель, начал свой обход вовремя. То, что камеры наблюдения на каждом углу – ерунда, охрана за мониторами – тоже люди, сутками никто в экран не пялится. А если что и увидят, то пока сообразят, он уже окажется за забором.

Дежурный не подвёл. Прошёл неслышно в тапочках дозором-счетоводом. Заказ такси. Извини, Славка, но два-три рублика с твоего счёта спишутся. Зато во благо общего дела: он – домой, остающимся – счастье не лицезреть больше донецких.

Теперь в предбанничек. В личном шкафчике всё выложено в очерёдность: сначала одевается красная толстовка, затем её яркий цвет прячется под такую же, но синюю одежку. Плащ, чтобы не шуршал, в руку. Погончики с него снимет в такси, шеврон с вечера надрезан, отрывается ноготком. На полуботинках долбаные шнурки дышат на ладан, истёрлись предыдущим хозяином до ниток, но послужить ещё придётся малёк. Дома заменит, на оставшихся от бати афганских берцах они капитальные и словно ждали своего часа. Хороша вязаная спортивная шапочка, половина людей ходит в подобных. Ну, а если всё же задержат охранники, то скажет о тренировке, шёл на стадион. На спортсменов, которые готовятся к большим соревнованиям, даже командование училища смотрит прикрытыми глазами, прекрасно понимая, что достойных результатов на обыкновенной зарядке и даже в секции не наработать. Так что для всех он спортсмен. По бегу с барьерами. А рюкзачок – для отягощений, положить в него кирпичи, создавая дополнительную нагрузку.

Хорошо, что их со Славкой кубрик – первый к запасному пожарному выходу. МЧС добилось, чтобы двери в них делались по системе «ниппель»: закрыты снаружи, но легко отворяются изнутри. До забора сто пятьдесят пять шагов. Высота ограды всего два с половиной метра. Для малолеток. Такси наверняка уже подъезжает. Плащ в рюкзак. С богом!

Как мог, сдерживал себя в ровном шаге: если охрана всё же глянет на экран, то среагирует в первую очередь именно на резкие движения. От уличного освещения в любом случае не скрыться, потому фигура на экране должна оставаться спокойной. Он движется в сторону стадиона. Мимо указателя на Донецк. Теперь снимут. Придёт рабочий с лестницей и одним ударом молотка собьёт указатель. Жалко, конечно, но… Теперь лёгкая разминка, пробежка. Ускорение.

Он не знал, какие участки забора находятся под видеонаблюдением, но скорее всего в мёртвую зону попало место, через которое Агапов передавал еду сестре. Иначе давно засекли бы.

Больше не таясь, бросился к ограде. Разбега по снегу особого не получилось, но его хватило, чтобы вспрыгнуть на кирпичную кладку, ухватиться за железные прутья. Спасибо Ивану Ивановичу Иванову с его рукоходом и скалолазанием – подтянулся по ним, перемахнул, даже не зацепившись за острые пики вверху. Приземлился в кусты шиповника с почерневшими от мороза ягодами, но благо за оградой снега оказалось больше, словно специально выбрасывали его с территории для мягкости прыжка.

Выдрав из колючек рюкзак, бросился к трассе, где около воздушного перехода уже стояло, мигая аварийкой, такси. А на ботинке порвался шнурок. Неужели не могли сделать липучки? Повоюешь в такой обувке, как же! Парадные войска!

– Са-мо-во-лоч-ка! – пропел залихватского вида молодой водитель вместо приветствия. Наверняка вспомнил свою недавнюю службу и подобные вылазки. – Куда? В комендатуру? В полицию? Обратно в училище через центральное КПП? Да