Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

улетучилась. Раз преследователи увидели, что он забежал в середину состава, то по логике побега обязан идти в первый вагон, подальше от погони. А он пойдёт в последний. Или в предпоследний, чтобы оставить хоть какой-то люфт для разбега. Если остановка скоро, то никакой наряд ни по какому звонку не успеет оцепить всю платформу.

Не повезло. Электричка мчалась в какую-то слишком дальнюю точку, чтобы загрузиться в ней под завязку народом и привезти в столицу новую партию работяг. Каждый перестук колёс уменьшал шансы Артёма вырваться из западни. Остаётся лишь спрятаться под лавкой. Пока церберы проверят выходящих пассажиров, в вагон занимать места хлынут, сметая всё на пути, уже отъезжающие. А дальше – по ситуации…

Получилось ещё лучше. Не дождавшись остановки, в тамбур вышел покурить мужик. Упёршись спиной в стену, он ногой сдвинул дверь. Подмигнул Артёму: бычок оставить? Спасибо, накурился в первый день пребывания в училище. Но кто же тогда всё же достал сигарету? Теперь и не узнать. И не интересно.

Платформа с возможной охраной поплыла с противоположной стороны двери, и Артём примерился к открытой половине.

– Я без билета. Спрыгну сюда?

Мужик без слов переместил ногу повыше: пробуй.

Без проблем. Первый пошёл!

Высота оказалась достаточной, но не такой, чтобы поломать ноги. Вдали засвистел встречный поезд, и Артём юркнул под платформу. Задевая головой плиты, на карачках выбрался к площади с редкими такси. Не испытывая судьбу, перебежал дорогу, примыкающую к лесу. Что дальше?

Так и стояли друг против друга: Артём, не знающий ни одной секунды из своего будущего, и мрачный, уставший от столетней жизни, тяжёлого снега на плечах и беспросветного неба над головой хвойный лес. Не враги, но и совершенно безразличные один к другому.

Пауза затягивалась. Лезть в снег, наметённый под самый подол зелёных полушалков у подростков-сосен, желания не возникало, и Артём с надеждой оглянулся: вдруг на перроне всё спокойно, он сядет в электричку и поедет в обратную сторону. Пересидит на автовокзале ночь, а утром первым рейсом на Донбасс.

Но кто же с вечера запрыгивает сразу в утро: по платформе в его сторону шёл полицейский патруль! Он мог оказаться там случайно, по какой-то своей необходимости, но гадать на кофейной гуще могло дорого обойтись. Ведь ищут, по сути, не его, беглого суворовца, он вряд ли кому нужен в этой жизни. Наверняка идёт погоня за стропорезом! В самый раз сбросить в снег улику-приманку, да вот только кто найдёт по весне? Для чего использует? И как потом оправдаться за утерю? Хотя перед кем? Он в Тулу больше ни ногой…

Больше не раздумывая, Артём ступил на белый наст. Тот не выдержал веса, надломился торосами, словно лёд на реке. Снег мгновенно набился в полусапожки, предназначенные для занятий на плацу, но никак не походов в заснеженный лес. И, кажется, снова порвался связанный шнурок. «Стану министром обороны, первым делом заменю на липучки», – чертыхнулся в сердцах. Свисток с платформы заставил перейти на бег, и зайцем запетлял по лесу, пока бессильно не повалился в белое покрывало.

Нахватавшись жарким ртом снега, поднял голову. В просвете меж деревьев увидел строительный вагончик. Он одинаково мог как таить опасность, так и дать передышку, и Артём замер, наблюдая за ним. Не усмотрев в нём признаков жизни, пригибаясь, начал пробираться к жилищу. Распрямился и ускорил ход, когда увидел на двери огромный замок.

Подёргал засов. Замок откликнулся, постучав, словно по бестолковому лбу, по обитой цинком двери. Наскоком не взять. Решётки в узких оконцах тоже не давали никаких шансов проникнуть внутрь. Ясно, что не бомжатник, хотя за порчу государственного имущества можно ещё больше схлопотать по шее.

На задворках около хиленькой поленницы дров отыскал закоченевшую от мороза лопату. Почувствовав на себе взгляд, вскинул её и резко обернулся. Улыбнулся собственным страхам: с макушки выброшенного холодильника за ним наблюдал изогнутым клювом-носиком чернющий, словно вылезший из шахты, чайник с наметённым горбом белющего снега. По головешкам отыскал канавку с кострищем, вычистил её лопатой. Вытащил стропорез – вот и пригодился! Зубчатое остриё в охотку принялось лущить полешки на древесные стружки. На «Тэшке» только у него хватало выдержки подготовить для костра достаточное количество лучины, остальные вечно куда-то спешили и наваливали на спичечный огонёк всё, что имелось в запасе.

За работой вроде согрелся, хотя ноги продолжали стыть в мокрых носках. Оторвав от холодильника заднюю решётку, уложил над затеплившимся огоньком, поставил на рёбрышки-прутики чайник с утрамбованным снежным горбом. Отыскал на свалке скособоченный стул, уселся на него барином, сунув ноги в начинающую подтекать от огня канавку. Ощутил, как стали париться от близкого огня, обжигая ступни, полусапожки. Но это лучше, чем мороз. Посидит, погреется, попьёт кипяточку и станет пробираться на станцию. Благо слышно, в какой стороне гудят поезда. Всё образуется. И как сладко, тяжело и охотно слипаются веки. Нужно обнять рюкзак – и чтобы не украли, и теплее…

Его повалили в снег уколом в плечо. Лыжная палка, которую он в падении попробовал отбить, тут же упёрлась ему в грудь.

Над Артёмом возвышался лыжник в камуфляже, с большим рюкзаком за спиной. Вопросов не задавал, внимательно рассматривал явно не приспособленную для прогулок в лесу одежду, парящие полусапожки. Артём вновь почувствовал ступнями горячий пар внутри, но делать лишние движения не осмеливался.

Лыжник не выдержал первый:

– И чем здесь занимаемся?

– Греюсь, – глупо, но честно ответил.

Острие палки вдавилось в грудь: лыжник не желал играть в кошки-мышки, требуя более точного ответа. Шея вытянулась, словно хозяин боялся пропустить ответ.

– Заблудился. Замёрз.

– Отож. Не май месяц. Куда шёл?

– На электричку, – нарываясь на новый укол, односложно сообщил Артём.

Лыжник надавил на палку сильнее. Снизу в спину упёрся сук…

Но неожиданно укол ослаб. Лыжник отодвинул ногой полено, вытащил из-под него стропорез. Глянул на Артёма ещё более настороженно, ибо наверняка служил в армии и понимал, что такие вещи гулять на свободе не могут. Для гарантии отыскал выбитый на лезвии номер, посмотрел даже требовательнее, чем давил палкой: жду! Благо Чума любил поучать, когда кого-то вызывали к начальству на ковёр: «Говори правду, одну правду и ничего, кроме правды. Просто не всю!»

– Без него костёр бы не развёл, – продолжал держать статус наивного простачка Артём. Поднялся со снега, отряхнулся, потянул руки к притухшим углям. Он – паинька, случайно потерявшийся в лесу и не придающий значения боевому оружию. Да, чуть больше перочинного ножичка, но не тесак же!

Опережая новые расспросы, подвинул в угли прогоревшее полешко, пожалел себя, бедного:

– Эх, хотел согреться кипяточком.