ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности - Е. А. Бондарева

или серьезные дипломатические конфликты, связанные «с производством и распределением антивирусных вакцин или с экономическими мерами, введенными различными странами для борьбы с пандемией Ковид-19»[61].

Вторая проблема обусловлена углубляющимся разрывом между богатыми странами «глобального Севера» и бедными странами «глобального Юга», порождающим растущее недоверие между этими «полюсами», олицетворяющими, с одной стороны, социально-экономическое благополучие, а с другой – социально-экономические неурядицы. В итоге «в штаб-квартирах в Нью-Йорке или Женеве доминирует политический театр», что «порождает неэффективность ООН, отвлекает ее от более важных вопросов и является препятствием для ее реформирования»[62].

Третья проблема проистекает из плохой координации деятельности «трех ООН». Многие специализированные учреждения и агентства фактически обрели статус автономных структур с весьма расплывчатыми функциями и «перекрывающими» друг друга в результате периодических бюрократических войн за сферы влияния мандатами. В этом плане «трехуровневую» ООН вполне можно считать современным аналогом феодальных организационных структур, вертикаль власти и полномочий которых подчинялась известной средневековой формуле: «Вассал моего вассала – не мой вассал».

Наконец, четвертая проблема тесно связана с первой и проистекает от падения качества кадрового состава служащих ООН и ее специализированных учреждений вследствие растущей политизации кадровой политики этой организации. Это приводит к «преуменьшению компетентности и преувеличению важности национального происхождения как основного критерия для набора и продвижения по службе»[63].

В целом все перечисленное проистекает из одной, главной проблемы, которая в настоящее время буквально пронизывает все сферы деятельности ООН, – «тенденции государств-членов поставить во главу угла защиту своих национальных интересов посредством либо политики и назначений, либо путем использования права вето»[64].

В двух последующих работах, увидевших свет в 2015 и 2018 гг., Т. Вейсс дал исторический очерк функциональной эволюции ООН после ее создания в 1945 г. Он обосновал тезис, что концепция ООН в основе своей исходила из печального опыта Лиги Наций. В статье 2015 г., озаглавленной «Организация Объединенных Наций: до, во время и после 1945 года», он отметил, что политические лидеры и деятели гражданского общества англосаксонского мира (главным образом американские) «не вернулись к мышлению в логике баланса сил и национального управления как к основе следующего мирового порядка. Они думали иначе»[65]. При этом Т. Вейсс сознательно или «по наитию» использовал термин «управление», признавая, что концептуально ООН мыслилась как инструмент управления мировым порядком. По сути, в политическом сознании высшего политического руководства США «многосторонность» (или «мультилатерализм») выступала как понятие взаимозаменяемое с «управлением». По этой причине, «хотя в принципе многосторонность предпочитают средние и малые государства, а крупные державы тяготеют к односторонности, военное происхождение Организации Объединенных Наций объясняло возросшую готовность самых могущественных стран к многостороннему сотрудничеству, при наличии подходящих для этого политических условий»[66].

В работе 2018 г., озаглавленной «Был бы мир лучше без ООН?», Т. Вейсс развил свои размышления. «Когда в конце Второй мировой войны, – подчеркнул он, – была основана Организация Объединенных Наций, она была задумана как объединительница государств и народов. Ее главной миссией было восстановление международного мира, обеспечение безопасности и продвижение человеческого развития и социального прогресса. Каждый элемент рассматривался как необходимый компонент для обеспечения послевоенного мира и процветания»[67]. Однако теперь все громче звучат голоса, которые задаются вопросом, зачем нам вообще нужна ООН. Причину этого Вейсс видит в следующем. С течением времени произошла утрата «веры в то, что многосторонность работает и что международное сотрудничество является важнейшим элементом для развития страны. С усилением голосов в пользу протекционизма и национализма во всем мире некоторые правительства стали преследовать свои политические цели посредством односторонних или специфических мер, а не путем совместной работы»[68].

Как отметил Т. Вейсс, ООН – «это логичное место для проведения дискуссий по решению глобальных проблем. Глобальные проблемы требуют глобальных решений»[69]. Но именно этого и не происходит на берегу Ист-Ривер, и вместо скоординированных действий государств – членов ООН в глобальных масштабах мир является свидетелем разрозненных и малоэффективных операций и действий со стороны теряющих свой авторитет и поглощающих финансовые ресурсы специализированных учреждений ООН.

Между тем в первой половине 1940-х гг. высшее политическое руководство США, и прежде всего президент Ф. Рузвельт, руководствовались принципиально иными соображениями при определении целей и задач ООН. Эти цели и задачи мыслились как реализация двух основных направлений деятельности ООН: многосторонности и активности в социальной сфере. Т. Вейсс подчеркивает, что на начальном этапе после создания ООН упор на многосторонность «был в центре решений американского руководства». «Можно было опасаться, что последствия провала Лиги Наций взрастят, как на стероидах, гоббсовский «Левиафан». Но это не было бы решением. Многосторонность и верховенство закона вместо действий в одиночку и законов джунглей – вот что стояло тогда в планах. Этот подход не был основан на возврате к положению до 1914 г., он являлся попыткой оттолкнуться от опыта, хотя и неудачного, Лиги Наций после 1918 г.»[70].

Предотвращение постепенного сползания мирового сообщества к новой мировой войне мыслилось тогда высшим политическим руководством США не столько через наделение ООН мощными военными возможностями по пресечению экспансионистских устремлений потенциальных агрессоров, сколько на путях социально-экономических преобразований и реформ в большинстве стран-членов – посредством «деколонизации, международного уголовного правосудия, послевоенного восстановления экономик, помощи беженцам, международного развития, регулирования экономической деятельности, публичной дипломатии, а также сельскохозяйственной и образовательной политики»[71].

Можно высказать предположение, что нарастание дисфункций в деятельности ООН на протяжении 80 лет после ее создания проистекает от того, что с течением времени стал возрастать разрыв между первоначальными исходными целями, ради которых она создавалась, и их последующей реализацией. Фактически ООН утратила механизм постоянного соотнесения результатов своей деятельности с основополагающими программными установками, которые были положены в основу ее создания. Однако ретроспективное обращение к истокам ООН и анализ первоначального замысла создания новой глобальной международной организации обнаруживают достаточно сложную, можно даже сказать – «конспирологическую» картину. Прежде всего возникает вопрос, какая магистральная идея была заложена «отцом-основателем», а именно Ф. Рузвельтом, в ее название, в котором главную смысловую нагрузку несло прилагательное «объединенные».

Исходный замысел создания ООН: меняющаяся американская трактовка

Каждое новое поколение американских историков нередко начинает свою работу с попыток дать иную трактовку многим поворотным событиям в истории США. К числу таких событий безусловно может быть отнесена Вторая мировая война, фундаментальным образом изменившая геополитическую роль США в современном мире. Именно этот период оказался в фокусе профессиональных интересов молодого американского историка С. Вертхайма, который в 2020 г. опубликовал обширное исследование, посвященное истокам формирования стратегии глобального доминирования США в послевоенный период[72].

Важным предметом его изысканий стал подход администрации Ф. Рузвельта к созданию новой международной организации вместо «почившей в бозе» Лиги Наций, оказавшейся неспособной предотвратить Вторую мировую войну. С. Вертхайм выявил парадокс в реакции США на начало военных