Наука побеждать - Александр Васильевич Суворов

Сражение в Мутенской долине. Художник А. Е. Коцебу

Ауфенберг 18-го же двинулся, сбил на г. Брагель неприятельский пост и спустился в Кленталь.

На другой день двинулся и Багратион, а за ним Швейковский (всего 6 тыс.). После перехода через Рошток гора Брагель не удивила наших войск, хотя подъем и спуск были очень трудны. Только к 3 часам дня Багратион спустился в Кленталь, где Ауфенберг с утра уже был в бою с Молитором[82], который, уверенный, что Суворов погибнет в Мутенской долине, послал Ауфенбергу предложение о сдаче. Ауфенберг уже вел переговоры, когда подоспел Багратион. Ударом в лоб и обходом егерями с обоих флангов он сбил Молитора и прижал в теснину между озером и отвесными горами.

После 16-часового боя выход в долину Линты был все же в наших руках.

В то же время и Розенберг блистательно выполнял свою задачу в Мутенской долине, имея 4 тыс. чел. Когда же на другой день ему предстояло отступить в виду сильного врага, он вышел из положения военной хитростью, послав в Швиц приказ приготовить на 21 сентября продовольствие на 12 тыс. русских войск, и французы в Швице целый день 21-го числа не трогались с места, ожидая нападения.

Между тем Розенберг тихо снялся с бивака и пошел к Гларису. К концу дня Массена увидел обман, но преследовать было поздно. Тогда он повел свои войска кругом на соединение с Молитором, а Розенберг продолжал движение. Испытав страшные лишения, проведя две ночи без топлива среди снежной пустыни, он только 23-го пришел в Гларис. Заслуги Розенберга громадны, и ими он совершенно искупил Басиньяно и Сен-Готард.

10. Переход через снеговой хребет Рингенкопф. Окончание Швейцарского похода

Ожидая Розенберга, Суворов стоял у Нетсталя. 23-го у Глариса собрались все войска. Изнуренные горным походом, голодом, горячими боями, оборванные, босые, без патронов и артиллерии, они казались сборищем нищих. Лишения были столь велики, что генерал Ребиндер последние дни ходил, обернув ступни ног кусками сукна от мундира. Но по внутреннему своему состоянию это были все те же чудо-богатыри.

Переход Суворова через Альпы. Художник А. Е. Коцебу

Двумя ночными переходами Суворов отделился от французов; французы заметили движение, когда большая часть уже снялась с биваков. Но этот путь был еще труднее, чем все прежние: по узкой тропе шло движение поодиночке.

Тропа была почти непроходима и местами представляла узкий обледенелый карниз, покрытый снегом.

Только к полудню собрались войска в д. Паникс, а после небольшого привала – в Иланц. Здесь стоял Линкен; Ауфенберг был у Кура, Елачич и Петраш – от Кура до Боденского озера. Грозный снеговой хребет прикрыл союзников от неприятеля. В Иланце наши обогрелись, а на следующий день в Куре нашли обильные запасы. Мгновенно все оживилось; усталость и страдания были забыты; раздалась веселая русская песня, слышались шутки над перенесенными страданиями.

Швейцарский поход был окончен. Из 20 тыс., выступивших из Италии, в Кур пришло ок. 15 тыс. Более 1,6 тыс. чел. были убиты, упали в пропасти и замерзли. 3,5 тыс. чел. ранены, но ни одного отставшего. Массена говорил впоследствии, что за один этот поход он отдал бы все свои 48 походов…

11. Возвращение Суворова в Россию и кончина его

Европа следила за Швейцарским походом с замиранием сердца, а когда в конце октября были получены верные сведения об исходе похода, то ликованию русского общества и государя не было конца. «Побеждая всюду и во всю жизнь вашу врагов Отечества, – писал Павел, – недоставало вам одного рода славы – преодолеть и саму природу; но вы и над ней одержали ныне верх».

29 октября Суворову было пожаловано звание генералиссимуса и Военной коллегии повелено вести с ним переписку не указами, а сообщениями.

Что же думал сам великий вождь в это время? Еще из д. Паникс послал он эрцгерцогу Карлу свои предположения о новом вторжении в Швейцарию.

Но судьба решила иначе: Суворов принужден был ехать в Россию. Всюду по пути его встречали толпами, выказывая знаки удивления, уважения, благоговения.

Но с выездом из Праги[83] у Суворова появились признаки болезни, от которой он скончался. Он плохо себя чувствовал еще в Кончанском.

Назначение в Италию подняло и дух, и тело. Но в Италии, и особенно в Швейцарии, здоровье опять пошатнулось. Слава после войны значительно снова подбодрила, но лета брали свое, и в Кракове, а затем в Кобринском имении Суворов слег. «Тело мое во гноище», – писал он.

Весть о приготовлениях к великолепной встрече в Петербурге подействовала на Суворова лучше лекарств. Торжественный въезд в столицу России рисовался как утешение за все страдания. Но на дороге в Петербург разразился новый тяжкий удар – новая внезапная немилость государя.

20 марта, при пароле, отдано было высочайшее повеление: «Вопреки Высочайше изданного устава, генералиссимус князь Суворов имел при корпусе своем, по старому обычаю, непременного дежурного генерала, что и дается на замечание всей армии».

Разгневанный Павел приказал затем отменить все распоряжения о встрече Суворова, и в родную столицу величайший полководец, так прославивший Россию, въехал 20 апреля в 10 часов вечера тайком, остановясь на Крюковом канале у своего родственника Хвостова. Здесь от Павла I явилось извещение не являться государю.

Это был последний удар. «Долго гонялся я за славой, – говорил он, – все мечта; покой души у Престола Всемогущего». В агонии Суворов бредил новыми войнами, часто упоминал Геную. 6 мая около 2 часов дня великий витязь земли Русской скончался, не будучи прощен государем.

Похороны состоялись 12 мая с уменьшенными почестями; народ горько плакал «и только не смел рыдать», – говорит очевидец. Государь все же стоял на углу Невского и Садовой; бывший с ним генерал Зайцев, сподвижник Суворова, увидев гроб, зарыдал навзрыд; государь не выдержал и заплакал. Пропустив гроб, он вернулся во дворец; весь день и всю ночь был очень печален, все время повторяя: «Жаль!»

Суворов был похоронен в Александро-Невской лавре, в нижней Благовещенской церкви, возле левого клироса. Над гробницей, по его просьбе, сделана простая величавая надпись: «Здесь лежит Суворов».

§ V. Суворов – полководец и воспитатель

В истории военного искусства Суворов является полководцем своеобразным и занимает место довольно уединенное. Все великие полководцы были в то же время или неограниченными государями, как Александр Македонский, Густав Адольф, Фридрих Великий, Петр Великий, Наполеон, или пользовались в военном отношении полной властью.

Суворов никогда не пользовался самостоятельностью. До Итальянского похода он все время был подчиненным и самостоятельно исполнил только одно крупное поручение: взял Измаил. Остальные победы