Наука побеждать - Александр Васильевич Суворов

и жестоко бил. Вся стратегия его была наступательная и никогда он не вел войны оборонительной. Иногда в частных случаях ему приходилось обороняться (Кинбурн, Гирсово), но и тогда он переходил в наступление по строгому расчету.

«Оборонительная война нехороша, – говорил он князю Ауэршпергу, встретившись с ним на балу во дворце перед отъездом в Вену, – наступательная лучше. Французы на ногах, а вы на боку, они бьют, а вы заряжаете. Взводи курок, прикладывайся, а они ринфрески (по-итальянски «прохладительное») – пропорция три против одного. Пойдите за мной, и я вам докажу».

Будучи сторонником смелости, решительных сражений, Суворов даже вышучивал все слова, отвечающие инстинкту самосохранения, как «опасность», «поддержка» (по-тогдашнему – «сикурс»), «резерв» и т. п.

«“Сикурс” – “опасность” и прочие вообразительные во мнениях слова служат бабам, которые боятся с печи слезть, чтобы ног не переломить, а ленивым, роскошным и тупозрячим – для подлой обороны, которая по конце, худая ли, добрая ли, рассказчиками также храброю называется».

Об отступлении Суворов слушать не хотел: слово «ретирада» произносил он нараспев, а defensif он говорил, что на русском языке соответствующего слова нет.

Давая для обучения войска наступные плутонги, он прибавлял: «Хотя и отступные, только с толкованием, что то не для отступления, но только для приучения ног к исправным движениям».

В Италии он дает Багратиону поручение: «Вы таинство побиения неприятеля холодным оружием Бельгардовым войскам откроете и их к сей победительной атаке прилежно направите; а от ретирад – отучите».

Но это вовсе не значит, что Суворов отрицал совершенное отступление как прием действий на войне. Раз завязался бой, он не допускал мысли о неудаче и, по его словам: «Проигранное сражение – это такое, которое считают проигранным». Но, например, перед Нови, под Александрией и т. д. он прямо указывает, отходя выманивать врага, а Бельгарду, идя на Макдональда, для действий против Моро дает указание: «Перед превосходными силами отступают». Наконец, Краю он пишет: «Нет стыда уступить пост превосходному в числе неприятелю».

Понимая бой как конечное и грозное средство войны, он стремился всегда довести его до самого решительного исхода и победу старался закончить жестоким преследованием.

«Победивши, обновляй по обстоятельствам, но гони его до сокрушения… Преследуй денно и нощно, пока истреблен не будет» – вот наставления Суворова, ибо «недорубленный лес опять вырастает».

Еще одно выражение: «Бегущего неприятеля истребляет одно преследование».

«Будучи победителем, мы остановились, засели в унтеркунфт, в унбештимтгезагт. Вы должны были, разбив неприятеля, преследовать его; в подобном случае можно и с малым отрядом отрезать противника», – укоряет он Бельгарда.

А ведь тогда не придавали преследованию особого значения и предпочитали строить противнику так называемый «золотой мост», давая свободно уйти с поля сражения.

Для ночных действий, которые якобы «выдвинула впервые русско-японская война», Суворов всей своей жизнью доказал, что «ночное поражение противников доказывает искусство вождя пользоваться победой не для блистания, но для постоянства. Плодовитостью реляций можно упражняться после».

Всегда уверенный в победе, Суворов, однако, учил смотреть на военное дело не как на шутку: «Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был, и хорошо узнавайте его оружие, образ действовать и сражаться, его силы и слабости». И наконец, венец всего: «В бою надо стремиться к единой главной точке и забывать о ретираде. Быстрота и внезапность заменяют число. Натиски и удары решают битву».

Много ли мы можем к этому прибавить, даже когда между нами и Суворовым целое столетие с войнами великого Наполеона?!

Горячий поклонник разумной свободы действий, он мятется душой, когда Венский двор требует, чтобы Суворов ничего не предпринимал важного, не испросив предварительно разрешения из Вены. Вот как писал об этом Суворов графу Разумовскому:

«Его римское императорское величество желает, чтобы, если мне завтра баталию давать, я бы отнесся прежде в Вену. Военные обстоятельства мгновенно переменяются. По сему делу для них нет никакого верного плана. Я ниже мечтал быть на Тидоне и Треббии по следам Ганнибала, ниже в Турине, как один случай дал нам пользоваться тамошними сокровищами, ниже в самом Милане, куда нам Ваприо и Кассано ворота отворили. Фортуна имеет голый затылок, а на лбу – длинные висящие власы. Лёт ее молниен; не схвати за власы – уже она не возвратится».

В другом же письме, от 1 июля, он пишет: «Я в Милане – получаю из Вены ответы о моем приезде в Верону; я только что в Турин перешел – пишут мне о Милане…»

А дальше читаем у него: «В Вене любят только посредственность; а талант не охотник до узды… Из четырех углов за тысячу верст отнюдь в мои операции не входит».

Ясно, что Суворов при таком отношении к вопросу воли на войне самым решительным образом обосновал свои успехи на почине своих подчиненных.

«Способность видна лишь из действия», – говорил он, и отсюда то огромное значение для нас его указаний по этому вопросу, который и теперь так туго еще прививается у нас. Так, в Польскую войну он требовал от подчиненных начальников, находящихся в отделе: «Спрашиваться старших накрепко запрещаю; но каждому постовому командиру в его окружности делать мятежникам самому собой скорый и крепкий удар, под взысканием за малую деятельность».

Под Туртукаем дважды указывалось, что все должны действовать самостоятельно, и главное – прямо бросаться на врага. То же – под Измаилом.

Но лучше всего указывал он, как уже приводилось, Розенбергу в Италии:

«Местный, в его близости по обстоятельствам, лучше судит; он проникает в ежечасные перемены течения их и потому направляет свои поступки по воинским правилам.

Я вправо, должно влево – меня не слушать.

Я велел вперед, ты видишь – не иди вперед».

Но частный почин покоится на ясном сознании каждым своей цели. Только тогда каждый смело может идти вперед, не оглядываясь робко назад.

И вот эти основные взгляды Суворова:

«План операционный в главную армию, в корпус, в колонну. Ясное распределение полков. Везде расчет времени. В переписке между начальниками войск следует излагать настоящее дело ясно и кратко, в виде записок без больших титулов: будущие же предприятия определять вперед на сутки или на двое. Не довольно, чтоб одни главные начальники были извещены о плане действия. Необходимо и младшим начальникам постоянно иметь его в мыслях, чтобы вести войска согласно с ним. Мало того: даже батальонные, эскадронные, ротные командиры должны знать его по той же причине, даже унтер-офицеры и рядовые.

Каждый воин должен понимать свой маневр. Тайна есть только предлог, больше вредный, чем полезный. Болтун и без того будет наказан.

Вместе с планом должен быть приложен небольшой чертеж, на котором