Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов

– Смотря с кем интеллектом мериться. – спокойно ответил я.

– А может мне с тобой схлестнуться? – сжав кулаки и стиснув зубы до скрипа, прошипел ефрейтор, не разжимая челюсти.

– Боюсь, в интеллектуальном бою вы безоружны. – пожав плечами, ответил я, и весь строй закатился смехом.

Глазунов покраснел, как помидор, от ярости, его глаза налились кровью, а из ушей едва пар не валил. Он было хотел что-то мне сказать, как вдруг из штаба вышел дежурный по части, за которым следом шел комбат и заступающий дежурный по парку.

Развод начался в обычной манере, опрос обязанностей сегодня проводил комбат, и когда настала очередь Глазунова, тот начал мычать что-то невнятное и мяться перед комбатом, словно ему приспичило в туалет.

– Товарищ ефрейтор! Вы что тут стоите передо мной и мнетесь, как путана на панели! Вы не удосужились повторить обязанности перед дежурством? – глухим басом обратился к военному комбат.

– Виноват! – ответил Глазунов.

– Виноват он, наберут по объявлению, а ты потом с ними мучайся. Через два часа придешь доложишь, а нет, так я тебя с наряда сниму! – отмахнулся от него комбат и посмотрел на меня. – Семенов, чего ты лыбишься? Отставить радость! – возмущенно обратился он уже ко мне.

– Есть отставить радость! – громко ответил я, пытаясь убрать улыбку с лица, хотя от такой команды она так и натягивалась.

– Обязанности дежурного по КПП. – спокойно спросил у меня комбат.

Я же все выучил, так что оттараторил все слово в слово без единой запинки. Затем комбат задал тот же вопрос Серову, и тот хоть немного запинался из-за стресса, так как понимал, что Глазунов на меня где сядет, там и слезет, то вот он ничего ему противопоставить не сможет, а значит, основной удар держать придется ему.

– Стыдно должно быть, товарищ ефрейтор, бойцы все знают, а ты нет. Возможно, поэтому ты все еще ефрейтор. – уколол комбат контрактника и переместился к дежурному по парку.

После развода мы, как полагается, прошлись небольшой коробочкой перед дежурным по части и разошлись по местам несения дежурства. Глазунов сразу направился в курилку, как, собственно, и я с Серовым.

– Вам кто разрешал идти курить? – нахмурившись, спросил он у меня.

– А вам? – спросил я у него в ответ, закурив сигарету.

– А зачем мне чье-то разрешение? – недоумевая, спросил он у меня.

– А нам? – все в той же манере ответил ему я.

– Семенов, зачем ты мне мозги е#ешь? Ты в бубен захотел получить? – едва не впав в истерику, спросил у меня Глазунов.

Ой, как же мне хотелось спросить у него: «А вам?», но это было бы неэтично с моей стороны, и это можно расценить как угрозу.

– Если вы меня тронете, то я сниму побои, напишу заявление в военную прокуратуру, а еще в комитет солдатских матерей. – ехидно улыбнувшись, ответил я ему.

– А, вот оно что! – ухмыльнулся дежурный по КПП. – Так ты у нас стукач, получается? – злорадно спросил он.

– Нет. – невозмутимо ответил я.

– Как нет, ты же сказал, что пожалуешься? – ответил он.

– Ну я же не могу вас бить в ответ, а значит, это мой способ защиты, это я так вам сдачи дам. Просто есть статья о защите чести и достоинства, но, думаю, солдату срочной службы ее доказать будет практически нереально. – спокойно ответил я.

– Ах, ну да, ты же у нас умник. – все же сдался Глазунов. – Ну-ну, идите наряд принимайте, только как положено! – добавил он и указал пальцем на КПП, а сам достал мобильник из кармана и начал кому-то звонить.

Мы спокойно вошли в КПП, которое состояло из коридора с металлической дверью-вертушкой по центру. С правой стороны была организована комната посетителей, где солдатики могут посидеть на диване и пообщаться с родными, и комната отдыха дежурной смены, где стояла армейская кровать, тумбочка и вешалка для одежды, но сейчас комнатой не пользовались, так как в ней было очень холодно из-за плохого отопления. С левой стороны была дежурка, в которой было несколько стульев, большие окна с решетками и стол с документацией, вот такой скромный быт.

Стоило мне войти в дежурку, как меня поприветствовал старший сержант Тарасов, что нежданно заступил вчера в наряд. Я хорошо был с ним знаком, мы с ним были из одной роты. Ему было чуть больше тридцати, нормальный такой парень, занимался своими делами и просто так никогда до срочников не докапывался, только по делу. Летом на рабочках, когда он был у нас старшим, он даже покупал нам за свои деньги холодную газировку. Также он несколько раз обращался ко мне по разным вопросам, мол, нужно пару комплектов формы или помощь погрузить что-то тяжелое, в целом я ему никогда не отказывал, и на фоне этого у нас сложились нормальные отношения.

– О, Димон, здорова! – поприветствовал он меня, протянув руку для рукопожатия, глядя в окно, из которого открывался вид на курилку, откуда, собственно, мы с Серовым пришли.

– Здравия желаю. – ответил я и пожал руку в ответ.

– Ох и повезло тебе с дежурным. – злорадно хохотнул он.

– И не говорите. – тяжело вздохнул я.

– У тебя есть сигарета? А то твои охломоны у меня две с половиной пачки за сутки расстреляли. – кивнул он в сторону помощников, что активно намывали пол в коридоре.

– Разумеется. – согласно кивнул я и протянул ему открытую пачку.

– Вот уж спасибо, я тебе потом верну, а то у этого куркуля хрен чего допросишься, до того он пиз#опротивный. – выудив одну сигарету из пачки, сказал Тарасов.

– Да ладно вам, не будет сигарет, обязательно стрельну у вас. – добродушно ответил я.

– Тогда я пошел оружие сдавать. Все журналы я заполнил, порядок, я думаю, сам проверишь. – ответил Тарасов и, накинув бушлат, вышел из дежурки.

– Серов, что стоишь? Порядок иди проверяй, чем лучше примешь, тем меньше тебе потом работы, или ты думал, я за швабру возьмусь? Мне это уже ни по сроку службы, не по званию не положено. – хохотнул я, присаживаясь на табуретку, что стояла у батареи.

– Понял, то есть, есть! – закивал головой Серов и вышел в коридор к сослуживцам, что были с ним одного призыва.

Наряд на КПП в выходной и праздничный день хорош тем, что люди в часть практически не приходят и не приезжают, а значит, можно расслабленно сидеть и ничего не делать, но это на самом деле тоже утомляет.

Минут через десять в дежурку молча вошел Глазунов и уселся за стол. Затем взял в руки устав, что лежал на краю стола, и, листая его,