Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов

– Все они не такие, когда у вас на кухне сидят и пирожки трескают! Жаловаться говорите? Пожалуйста, жалуйтесь, это ваше право, но учтите, что как только к нам приедут наши старшие товарищи из военной прокуратуры и возбудят проверку согласно вашей жалобе, мы будем вынуждены предоставить факты грубых дисциплинарных проступков всей четверки, и если вы не знали, но напиться во время суточного дежурства это статья и грозит годом ограничения свободы в дисциплинарном батальоне. Вот будете туда к своему чаду приезжать в следующий раз. Можете спросить у товарища младшего сержанта Семенова. – пальцем указал комбат на мою фигуру, стоящую за окном. – При нем такая парочка уже уехала в места не столь отдаленные, как раз за такое нарушение. Командир вам навстречу пошел и не стал раздувать из этого скандал, а решил вопрос на уровне батальона. – спокойным и рассудительным тоном сказал комбат.

– А теперь каждый спокойно подходит к окну дежурного и предоставляет ему паспорт, дабы он внес ваши данные в журнал, а затем вас проводят в комнату для посетителей, где вы можете пообщаться до шестнадцати тридцати. Чем больше вы будете тут возмущаться и тянуть время, тем меньше времени у вас будет. На этом все, всего вам наилучшего. – кивнул всем комбат и вышел на улицу.

Пыл людей поутих, и те начали протягивать мне паспорта, пока я заполнял их данные, Серов звонил в казарму и вызывал ребят к родителям. Матушки провинившихся солдатиков устроили им хорошую взбучку прямо в коридоре КПП, особенно та дама в дубленке, что проехала полторы тысячи километров, моя, я столько времени деньги копила, еще занять пришлось, чтобы приехать, а ты, паскуда такая, водку тут жрать вздумал!

К вечеру посетители стали прощаться с парнями и расходиться. Каждому, разумеется, вручали пакеты с разными угощениями, которые дежурный по КПП должен проверить на наличие запрещенки. Вот тут Глазунов уже в полном объеме, он жадно вырывал пакеты из рук солдатиков и рыскал по ним, не забывая брать мзду. Причем процентик у него был такой, что даже нашим дедам и не снилось. Я сначала молча смотрел на него, а когда он нагло вынул из блока «Винстона» пять пачек сигарет, мое терпение уже лопнуло. У меня будто дежавю сейчас было, вечно голодный Кельм собственной персоной сидит!

– Слышь, Глазунов, а ты не о#уел? У тебя ничего не треснет? С какого хрена ты вообще что-то у парней берешь? Ладно там конфеткой, печенькой угостился! Ты куда столько набираешь? Ты при всем желании столько не сожрешь! Верни сигареты человеку! Ты, сука, зарплату получаешь! – подойдя к нему, закричал я.

– А тебя это с какого боку е#ет вообще? Сколько надо, столько и беру! Или что, боишься, что тебе ничего не достанется? – мерзопакостным, ехидным тоном спросил он.

– Да я не такая падаль, как ты, готовая у солдата последнее отобрать. – брезгливо стрельнув в него взглядом, прошипел я и, взяв сигареты со стола, отдал их обратно парню.

– А ну верни обратно! – жадно закричал Глазунов солдату, увидев, как тот убирает сигареты обратно в пакет.

– Так, бойцы, запрещенное у кого есть? Сдаем сразу, или я потом всем глаз на #опу натяну! – грозно спросил я, выглянув в окно.

– Никак нет! – хором ответили все.

– Тогда пошли вон в казарму! Пять секунд вам! – скомандовал я, и все синхронно ринулись к выходу.

– Ты чего, Семенов, бессмертный? – подскочил Глазунов на ноги и встал напротив меня.

– Слышь, полупокер! Я тебе слово даю, еще раз пискнешь на меня, я узнаю, где ты живешь, затем уйду в самоход, подожду тебя на улице и от#изжу так, что ты потом у меня кровью неделю ссать будешь! Понял меня?! – пригрозил я контрактнику и ударил кулаком в стену рядом с его головой.

Виду я, конечно, не подал, но больно было просто жуть, я даже начал переживать, не сломал ли себе чего-то. На самом деле я бы так не поступил, делать мне нечего, бегать искать его, больно много чести. Но, судя по реакции Глазунова, его проняло.

– Ладно тебе, Дим, все, не будем ссориться из-за мелочей? – дал заднюю Глазунов. – Ты же это, нормальный парень вроде. Давай это мир, что ли? – протянул он мне правую руку с раскрытой ладонью.

– Ладно, проехали. – согласно кивнул я и пожал ему руку.

Глазунов крайне неприятный человек, но конфликт с ним раздувать не стоит. Как знать, тоже может мне подгадить, а оно мне вообще надо? Чего мне кому доказывать, до дома осталось не так уж и много, дембельнусь и забуду его и подобных как страшный сон.

– Ну вот и славно, я курить пошел. – сказал мне ефрейтор и вышел из дежурки.

– Жесть, товарищ младший сержант, а если бы он в драку полез? Вам совсем не страшно, он же контрактник. – обратился ко мне Серов.

– Русланчик, я тебе так скажу, нормальный контрабас за подобное поведение еще бы на разводе мне лицо набил. Но Глазунов другой случай, не будь таким, как он, если вдруг на контракт останешься. Относись ко всем нормально, и люди к тебе потянутся. – улыбнувшись, ответил я ему. – А еще за дело или за принципы по лицу получать не страшно, все заживет, тут главное заднюю не давать. И надо понимать, что за человек перед тобой и что он из себя представляет, кстати, этому я в армии научился. – добавил я, поудобнее усаживаясь на стуле.

* * *

Седьмое января, в нашей части уже второй день набирает обороты тотальный дефицит табачных изделий. Я такого голяка с курса молодого бойца не испытывал. Увольнения закрыты, штабной не ходит на почту, а единственный магазинчик, что был около части, и тот закрыт. Контрактники и офицеры уже прямым текстом посылают нас куда подальше, так как их уже одолели камуфляжные чайки, что кружат вокруг них и выпрашивают сигареты.

Отчаянное время приводит к отчаянным действиям, и мы перешли на уставной «Перекур», стоит сделать пару затяжек, как чувствовалось, что мои легкие готовы вырваться из грудной клетки и возмутиться, что вздыхаю ими такую гадость. С таким же успехом можно было бы закрутить в газету сухой соломы и курить ее, хотя она, наверное, была бы куда приятнее и ароматнее. Все ходили злобными и раздраженными и при каждой встрече только и спрашивали друг у друга, не разжился ли он сигаретой. Мы с Артемом сидели