Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов

А в казарме меня встретил Артем, вот кто-то, а он поддержал меня как настоящий друг, сбегал за телефоном, сделал несколько десятков фото на память. И только после этого дал мне ключи от бани, так как в холодной воде отмыться от сажи было нереально.

Глава 12

Подготовительные дни пролетели очень быстро, а главное, очень увлекательно. Все начиналось хорошо, и я с удовольствием ждал предстоящий выезд, но кое-что пошло не по плану. А именно, Юдин заболел, он еще с самого утра поздоровался со мной гнусавым голосом. И весь день кашлял, при этом постоянно сморкаясь в платок. На вопрос, все ли с ним в порядке, он лишь отшучивался. Но когда колонну из пяти военных автомобилей выстроили на строевой смотр и комбат лично проверял готовность транспорта, тут-то Юдин и попал в его теплые и заботливые руки.

Комбат минут десять кричал на него, обвиняя в сокрытии болезни, о том, что он может всех там заразить и как итог задача будет сорвана, а это уже попахивает саботажем. Юдин же пытался хоть как-то оправдаться, мол, отоспится и утром будет как огурчик, зелененький и в пупырышках. Но комбату его юмор не подошел, и он напинал нашему огурчику по его горькой жопке. Точнее, влепил выговор и отправил на больничный.

В этот момент мне стало как-то неуютно, ведь из радистов остался только я. А принимая в расчет весь уровень предстоящей задачи, мне, мягко говоря, было не по себе. А что, если что-то сломается и я не смогу починить? Или просто ошибусь на нервах, как быть-то? Но паниковал я зря, комбат был мудрым военным и понимал, что на солдата срочной службы подобные задачи возлагать нельзя. Так что тут же назначил мне нового начальника, прапорщика Синько.

Прапорщик Синько – это тот самый человек, который полностью соответствует своей фамилии, или же фамилия соответствует его образу жизни. Между собой мы называли его Перегаром. Вообще, он был безобидным мужиком, занимался своими делами, до срочников ему дела не было, у него всегда во всем был свой интерес, а именно бутылочка пивка или чекушка, что лежала во внутреннем кармане кителя. Подобный образ жизни сильно повлиял на него, и в свои тридцать пять он выглядел на все пятьдесят. Морщинистое, красное и постоянно отекшее лицо, желтые зубы, залысины на макушке и лбу, пивной животик, ну а про запах перегара и говорить не стоит. Он довел себя до такого состояния, что ни ротный, ни комбат не могли понять, когда он пьян, а когда нет. Но нужно отдать ему должное, как специалист он просто великолепен, в любом состоянии Синько может идеально настроить свою станцию и устранить любую неполадку. Это меня обнадеживало, и я выдохнул с облегчением.

Строевой смотр был проведен, к нашей ласточке вопросов не было, ну еще бы, стоит и блестит, отражая свет фонарей. Зря мы что ли со Степаном колеса гуталином начищали. После строевого смотра мы погрузили в машины различное имущество, такое как матрасы, столы, кровати, сухпайки и прочее добро. А после все разошлись на отдых, контрактники и офицеры по домам, ну а мы вернулись в казарму.

Подъем у нас был в четыре утра, так что я сразу же умылся, затем подготовил свой вещмешок, загрузив его кофе, печеньками, дошираками и сигаретами, а после лег спать в предвкушении утреннего выезда. Уснул я быстро и вроде бы только закрыл глаза, как проснулся от того, что меня тормошит Степан.

– Тебе чего надо? – недовольно фыркнул я.

– Да ничего! Вставай давай, скоро выезд! – прошептал он мне в ответ.

– Уже? – удивленно спросил я.

– Ага, хорош на массу давить, пора работать. На улице под тридцать градусов мороза, сейчас замаемся нашу торопыгу заводить! Так что давай, шевели булками! – ухмыльнувшись, ответил он и пошел в сторону центрального прохода.

– Точняк, любишь кататься, люби и с санками #баться. – ответил ему я и, протерев заспанное лицо, начал собираться.

Как говорится, лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем, так что я надел на себя две теплых блузы, затем комплект формы старого образца типа «Флора», также известной как «Березка» или «Стекляшка». После утреннего туалета у нас было немного времени, чтобы выпить кофе, а после мы пошли на улицу.

Колонна состояла из двух сто тридцать первых ЗИЛов, Урала с прицепом, «шишиги» или ГАЗ-66 и двух КАМАЗов: один обычный грузовой, а второй был с КУНГом и прицепленным к нему вагончиком типа СВ (солдатский вагончик). Правда, он был подготовлен под комбата, там стоял диван, отопитель, холодильник и даже телевизор. Урал и КамАЗы уже вовсю тарахтели, а вот наши старушки, покрытые толстым слоем инея, пока стояли колом.

Накинув клеммы, Степан вдавил массу и, покачав топливо педалью газа, начал повернул замок зажигания. Стартер с трудом начал вращать советскую V-образную восьмерку, но с каждой секундой все ускорялся и ускорялся. И в итоге машина начала схватывать, двигатель начал раскручиваться все сильнее и сильнее, чихая и выплевывая клубы дыма, и хоть неровно, но все же завелся. А через пару минут работы он полностью перестал троить, и, находясь рядом с ним, даже стало возможным нормально разговаривать, не срывая глотку на громкий крик.

Машина завелась, а значит, в нее пора заливать воду, про антифриз и тосол в армии, конечно, наслышаны, но в машины, которые редко куда-то ездят, его попросту не заливают. Штука дорогая, выдают ее мало, залить в систему нужно много, а если течь в охлаждающей системе и все вытечет на землю? Так что проще по старинке: завел, дал команду бойцам, они воды нальют, а по приезду в пункт назначения сольют, тут главное не упустить момент, а то можно и мотор заморозить.

Наносить воды была та еще морока, сначала нужно подняться в казарму, а потом с ведрами спуститься вниз по ступенькам, пытаясь не разливать воду, затем забраться на высоченный бампер машины и залить ее в трясущуюся от вибрации горловину радиатора. Сделать-то мы это сделали, правда, облились все и стояли сейчас в курилке, смоля сигареты в форме, покрытой коркой льда.

Все машины были заведены и прогревались, освещая плац светом своих фар. Морозец на улице так и не собирался отступать, промораживая нашу одежду.

По плацу пронеслась команда «Экипажи строиться!», и мы со Степкой