Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов

шуточки. Типа: «Вон как прапор устал, мы ехали, а он, поди, педали крутил, чтобы не отставать». Шутки шутками, но мы открыли боковую дверь буханки и уложили прапора на пол, а Степан еще заботливо застегнул ему пуговицы на бушлате. Позади буханки стоял большой термопот с железными эмалированными кружками и пластиковый контейнер с бутербродами, правда, вместо колбасы на них лежало нарезанное сало.

Чаек был горячим, крепким и сладким, а бутерброды очень даже питательными, все же сало есть сало. Попив чаю, слопав по паре бутиков и справив нужду, мы вернулись в машину. По пути в обратную сторону меня окликнул комбат и вручил рацию.

– Забыл отдать, как пользоваться знаешь? – спросил он у меня.

– Так точно. – ответил я.

– Хорошо, значит, в эфир говорить только по делу, лишнего п#здеть не нужно, а то огребете! Понял меня?

– Так точно.

– Вот и хорошо, дуй в машину, сейчас поедем. Следующая остановка через сто километров.

На улице уже стало светло, и мы спокойно двигались по правой полосе широкого шоссе. Ехали неспеша, пятьдесят-шестьдесят километров в час. Без прапора в кабине была благодать, мы со Степкой спокойно болтали о разном и слушали радио, которое тут кто-то до нас установил. Слышно было просто ужасно, древние динамики сильно хрипели, плюс помехи, но это явно лучше, чем ничего.

Следующая остановка была также на парковке для грузовиков. Водители фур с любопытством поглядывали в нашу сторону, как мы толпились у небольшого ларька, где продавали горячие пирожки и кофе. Мы со Степаном затарились по полной и потом довольные, как слоны, уплетали горячую выпечку, сидя на капоте. Мы бы поели и в кабине, но к нам вернулся наш дрожащий от холода и протрезвевший прапор.

Комбат опять сделал обход колонны, посмотрел на нас, а после обратился к Синько.

– Не вздумай больше пить, иначе я тебя оттяжками от антенн к крыше примотаю и до самого полигона там ехать будешь! – пригрозил ему комбат.

– Такое больше не повторится! – с жалобной миной на лице ответил прапор.

Но комбат тертый калач и залез в ящик для инструментов, откуда изъял черный пакет с еще одной бутылкой «Половинки». Ну а что, все верно, половинок всегда должно быть две.

– Синько сейчас, наверное, очень обидно и больно. – сказал я, глядя в спину комбата.

– Это еще почему? – спросил Степан.

– Ну как почему? Полкан забрал его вторую половинку. – захохотав, ответил я.

Степан не сразу понял мою шутку, закатился звонким смехом и, потеряв равновесие, скатился с капота и упал на холодную дорогу.

Правду говорят люди: горбатого только могила исправит. Так и нашего Синько. Только мы выехали с парковки, как он тут же скинул с себя бушлат, открыл крохотный бардачок, что расположен на торпеде, и засунул в него руку по самый локоть, а затем извлек откуда-то из недр еще одну бутылку, но уже коньяка. А главное, надоедливый звон, что всю дорогу досаждал нам, сразу прекратился.

– А от комбата не влетит? – нахмурившись, спросил я у Синько.

– Тебе-то не все равно? – искренне спросил у меня прапор.

– Так-то все равно. – пожав плечами, ответил я.

– Ну вот и чудненько. – ответил прапор и, открыв крышку, жадно присосался к горлышку бутылки.

– Главное, чтобы рикошетом в нас не отлетело. – сделал тонкое замечание Степан.

– Не ссыте, парни, я все возьму на себя. – гордо заявил прапор, опять припав к горлышку бутылки.

Глава 13

– Вот же радость жизни! Нахреначиться и спать. – поморщившись от запаха перегара, сказал я, оттолкнув от себя прапорщика, что завалился на меня во время крутого поворота.

– Это точно, уже разок огреб от комбата, сейчас по новой отхватит. – согласно кивнул Степан, прикуривая сигарету.

– Точняк, как пить дать огребет, главное, чтобы нас рикошетом не зацепило.

– А нас за что? Что, мы у него бухло должны отбирать? Мы срочники, нам со старшими по званию спорить не положено. – возмутился мой друг.

– Сам знаешь, в какой мы организации, сначала все огребают, а потом разбираются, кто прав, а кто виноват. – рассмеявшись, ответил я.

Так мы и продолжали наш путь, периодически комбат вызывал всех по рации, узнавал, как обстоят дела с транспортом. А иногда в рации раздавались переговоры дальнобойщиков, но из-за сильных помех было невозможно разобрать, о чем идет речь. Степка то и дело матерился, когда между нами и впереди идущей машиной вклинивались легковушки и то и дело высовывались на встречную полосу, чтобы пойти на обгон.

– КШМ, да поморгайте вы поворотником этому #удаку, когда прогал будет, а то он издергался весь! Я его так перееду скоро, у меня же тормозной путь как у паровоза! – выругался в рацию Степан, когда после очередного неудачного рывка легковушка вновь ударила по тормозам.

– Принято. – раздался голос из рации. – У меня тут два таких клоуна перед капотом маячат, задрали уже! – добавил кто-то из водителей.

На очередной остановке комбат первым делом отправился к нашей машине и сразу открыл пассажирскую дверь. Я будил Синько как мог, но тот лишь что-то невнятно мычал. Стоило комбату открыть дверь, как он опять едва не выпал на улицу, но я все же схватил его под руку и смог удержать.

– ЧТО, ОПЯТЬ?! – недоумевая, выругался комбат.

– Никак нет! – промычал Синько, не открывая глаз.

– А это, #лять, что такое? – закричал комбат, указав пальцем на горлышко бутылки, торчащей из кармана бушлата.

– Это остаточное. – не поняв, что попался с поличным, ответил Синько.

– Ну, сука! Вот вернемся обратно, я тебе лично такую торпеду вставлю, что ты у меня не то что пить, ты у меня даже ходить в раскорячку начнешь! – стиснув зубы, прошипел подполковник и забрал остатки коньяка у прапора. – Парни, обедайте сухпайком и посмотрите, что там по топливу, если надо дозаправьтесь, бензин в УРАЛе. – обратился к нам полкан.

– А этого не заберете к себе? – ухмыльнувшись, спросил у комбата Степан.

– Не этого, а товарища прапорщика! Я, конечно, все понимаю, но не забывайтесь! И на кой-хрен он мне нужен? – строгим тоном ответил комбат.

– Виноват, товарищ полковник. – тут же извинился Степка.

– Все, занимайтесь, стартуем через сорок минут. – ответил полкан, посмотрев на часы.

Магазинчиков на парковке не было, тут вообще никого и ничего не было, лишь мы. Есть уже хотелось, так что мы взяли выданные нам сухие пайки и, разложив на крыле машины сухое горючее, приступили к разогреву консервированной еды. На улице было достаточно морозно и дул легкий, ледяной ветерок, что продувал до костей. Но это нисколько не помешало нам согреть тушеную