Китайская армия эпохи Хань (I в. до н. э.) - Валерий Александрович Шабан

линию через каждые пять шагов (4,2 м). Таким образом на каждого воина в строю приходилось расстояние в один шаг (83 см). Между рядами расстояние было в четыре шага (3,3 м). Воины в рядах могли как стоять, так и сидеть. Стоящие ряды давали возможность передвигаться, сидящие — остановиться: «Если солдаты испуганы, сделай ряды плотными, если они в опасности, пусть сядут. Смешанные ряды — это когда одни солдаты стоят, другие сидят. Оружие сидящих воинов — мечи и топоры, оружие стоящих воинов — клевцы цзи и арбалеты» («Вэй Ляо-цзы»). Каждое подразделение включало в себя как солдат, вооруженных длинным оборонительным оружием, так и солдат, вооруженных коротким наступательным оружием.

Совместное использование различных типов вооружения приводило к более гибкой тактике боя. Так, известный ханьский полководец Ли Лин, отправившийся в 99 г. до н. э. в поход против сюнну с небольшой армией в 5000 пехотинцев и всадников, применил следующее построение: первая линия была образована воинами, вооруженными копьями и щитами, а лучники и арбалетчики находились за ними. Обычно при сражении полководцы впереди ставили воинов с длинным оружием и тугими арбалетами, а позади — воинов с коротким оружием и более слабыми арбалетами, они должны были сражаться и отдыхать по очереди. Если же войско выбирало оборонительную тактику, то позади фронта сплошной стеной ставились тяжелые обозные повозки, служа укрытием для солдат и надежно защищая тыл. Также в китайской армии большое значение придавали отборным войскам (цзин бин): «Если войска не имеют отборных бойцов, то таких называют «терпящие поражение»» («Сунь-цзы»). В бою считалось необходимым пользоваться отборными частями и ставить их на передовую линию перед знаменами. Этим, во-первых, поднимался дух войска, а во-вторых, можно было сломить силу противника: «Если иметь три тысячи таких людей, можно, выходя изнутри, прорвать окружение противника, вторгаясь извне, заставить пасть его крепость» («У-цзы»).

Перед началом боя «У-цзы» рекомендует определять направление ветра: «Если ветер попутный, надо, издавая боевой клич, направиться на неприятеля; если ветер противный, надо укрепиться на своей позиции и ждать неприятеля». Это связано с тем, что при противном ветре дальность стрельбы уменьшается и возникает опасность применения неприятелем тактики «огневого нападения», что, в свою очередь, может привести к нарушению строя в процессе движения войска. Поэтому в таком случае безопаснее укрепиться на месте. Сама тактика «огневого нападения» в те времена использовалась достаточно широко. Она включала в себя применение огня, отравляющих и удушающих веществ.

Средствами огневого нападения служили различные машины для метания зажигательных снарядов; орудия, выбрасывающие горящую жидкость, облака дыма или ядовитых газов; «огневые повозки» — хо чэ; «огневые копья» и т. п. В арсенале китайских полководцев были и другие экзотические средства борьбы с противником. Например, в качестве психологического оружия использовали гигантских многокрасочных «озвученных» воздушных змеев. Так во II в. до н. э. начальник Хань Синь, запустив огромного воздушного змея, его внешним видом и ревом привел в замешательство восьмитысячное войско противника, обратив его в бегство. Состоял змей из бамбукового каркаса, обтянутого тонкой шелковой тканью или бумагой, имел форму птицы и носил название «Летающий дракон». Его изобретателем считался живший в V в. до н. э. в княжестве Лу плотник по имени Гуншу Бань. Кроме того, «Летающий дракон» мог оборудоваться местом для одного человека, и тогда он употреблялся в качестве средства наблюдения за противником.

Определившись с местом сражения, китайский полководец отдавал приказ накормить воинов бараньей похлебкой — этот прием пищи имел особый сакральный смысл. Затем полководец собирал старших командиров на совещание о предстоящей битве. После совещания он под сооруженным в центре расположения войска тентом проводил обряд гадания по стеблям тысячелистника (ши) о предстоящей битве, стоя перед табличками с именами ханьских прошлых правителей. По окончании гадания тент убирали, и если его результат был истолкован шаманом как благоприятный, то полководец отдавал приказ начинать сражение. Перед вступлением в бой определяли обязанности, а отборные части занимали стратегические точки, проходы и мосты. Когда знамя вступления в битву было поднято, воины совершали обряд молитвенной медитации. Полководец обращался к своему войску со словами: «Перед нами враг, он недобродетелен и выступает против Неба, в то время как мы действуем в соответствии с волей Неба и приказами правителя, поэтому он заслуживает уничтожения. Вы должны быть старательны, сражаться храбро, отличившиеся в бою будут награждены по заслугам, а тот, кто проявит трусость, — будет сурово наказан» («Шу-цзин»).

С первыми звуками флейты все отряды расходились и занимали свои позиции для сражения, не удаляясь друг от друга больше чем на десять шагов (9 м). С четвертым сигналом они ставили свои копья и опускались на колени. Старший командующий располагался на правом крыле построения, считавшегося главным. Так уже в период Чжаньго правая сторона занимала преобладающее положение, что было воспринято в Цинь и, соответственно, — в Хань. Лучники и арбалетчики, размещавшиеся в авангарде, обстреливали неприятеля. Затем начинал бить барабан на три удара и три крика, и войско двигалось мерным шагом в такт барабанной дроби, каждый раз продвигаясь вперед на пятьдесят шагов (42 м), следя при этом за изменениями у врага. Конница выходила вперед из глубины построения, также наступая каждый раз на пятьдесят шагов. «Передний край — это прямое, задний — гибкое. Наблюдай за врагом, затем снова бей в барабан, после чего передний край становится гибким, а задний — прямым. Вновь замани врага продвинуться вперед, определи его трещины и атакуй его пустоты» («Ли Вэй-гун вэньдуй»). Приблизившись к противнику, тяжелая пехота, издавая воинственные крики, наносила первый удар по врагу. Одновременно вперед устремлялась конница с флангов. Командующий под защитой телохранителей наблюдал за ходом боя с высокой вышки, установленной на повозке (чао цзюй). В правой руке он держал белый бунчук и им подавал команды войскам. Команды полководца подхватывали музыканты. Барабанщики подавали сигналы «направо», «налево», «вперед» и «назад» знаменосцам с бунчуками, флагами и значками, за которыми неотступно следовали солдаты подразделений. Ударами в гонги отдавали приказ остановиться. Игрой на флейте приказывали подразделениям разойтись или построиться. Тех, кто не подчинялся этим приказам, казнили.

Если из-за стратегического построения сил врага нельзя было защитить свои войска на флангах построения, а колесницы и конница не имели возможности пройти через ряды врага и занять позиции впереди и сзади из-за того, что противник угадывал мысли полководца и готовился к такого рода атаке, то в этом случае нужно было за пять дней до вступления в битву выслать дальние патрули и наблюдать за поведением противника, изучая его продвижение вперед. Затем нужно было устроить засаду и ждать его. В день битвы флаги и знамена расставлялись на обширном пространстве и