Son Торвальда - Сын Торвальда

Заросшая мёртвая посадка, через которую просматривалась река. Знак «Мины» и что-то, подозрительно напоминающее воронку. Проблема участка заключалась в том, что карт минных полей у нас не было, а мины в этом районе были старые. Часть из них, находящуюся в прибрежной полосе, уже давно смыло течением и поглотила река.

Каждый раз, когда в земле что-то начинало пищать, в моей голове всплывало: «Если кто-то подорвётся, мой учитель меня застрелит». По этой причине главной аксиомой для меня стало: «Пусть мину найду я, а не кто-то другой». Для пущей уверенности после щупования я ставил туда ногу, убеждаясь, что мины там точно нет.

Алгоритм был прост. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что тут ничего нет, и уже начал делать движения машинально, как вдруг миноискатель снова затрещал. Всё так же машинально я воткнул щуп в землю, а моя нога уже поднималась, чтобы наступить в то самое место, но звук из-под земли заставил меня мгновенно передумать.

Цок-цок. Вуаля. Присмотревшись, среди густо росшей травы я заметил кусок корпуса противопехотной мины. Видимо, миноискатель оказался не таким уж и беспо-лезным.

После того как мы всё это взорвали, стало очевидно, что место для стыка двух позиций не годится. Противоположный берег, на котором до недавнего времени присутствовали наши оппоненты, был выше, поэтому было решено соединиться чуть дальше в тылу, по гребню холмов.

Оставив это дело на потом, наша группа вернулась на точку старта, где нас встретил командир взвода. Тут я стал свидетелем диалога словно из какого-то фильма Квентина Тарантино. С серьёзным лицом потомок древних викингов произнес:

– Короче, у меня для вас задание: завтра Сын Торвальда загружает КамАЗ взрывчатки, ты садишься за руль (показывает пальцем на своего водителя) и едешь на улицу Патриса Лумумбы.

– Зачем?

– Как зачем? Взрываться! Пацаны после тебя толкнутся, позиции займут. Может, даже улицу в твою честь назовут, сын будет приходить на неё, плакать, вспоминая отца-героя.

Физиономия водителя стала весьма задумчивой.

– Слушай, а если бы я тебя к себе не забрал, что бы ты делал на гражданке? Спился бы?

Он всё так же обращался к водителю, который тем временем стоял с еще более грустной и задумчивой физиономией

– Почему сразу спился? Работал бы.

– Да ладно тебе, давай посмотрим правде в глаза: тебя бы пьяного зарезали цыгане. А так – все в плюсе: парни толкнутся и папа – герой.

В этот момент у меня отвисла челюсть, и я понял, что у моего командира невероятный талант убеждения.

В тот же вечер мой временный водитель дядя Миша с грустной физиономией сообщил, что очень устал и хочет в отпуск. Я повернулся к нему с серьёзным лицом и произнес:

– Короче, у меня для тебя серьёзное задание…

Ну и заверте…

Вайб мёртвой зоны

В этом месте больше не спится,

Только пепел сыплет с ресниц.

Улетайте, глупые птицы,

Хуже нету места для птиц.

Олег Медведев. «Марш Трансвааль»

Пока некоторые подразделения рядом из-за всеобщей неразберихи не понимали, есть ли кто-то из союзных сил за рекой, наша мини-команда из комвзвода и его бурундуков выдвинулась на противоположный берег реки Северский Донец.

Проезжая населённый пункт Счастье, по его виду мы поняли, что его здесь не будет ещё лет пять. Он был практически стёрт с лица земли. Остановившись на дороге у сгоревшего Т–64[22], мы приступили к изучению местности. Рядом были выкопаны блиндажи, бетонные дзоты – противник хорошо окапывался здесь восемь лет.

На постройках были написаны проукраинские лозунги. У одной из надписей – «Украина здесь навсегда» – я саркастично улыбнулся. Обратив внимание на срезанный плитник с огромной дырой в боку и кучу упаковок на иностранных языках, о предназначении которых мне было неизвестно, мы продолжили движение.

Пройдя дальше к реке, на укрепленный опорник, я стал рассматривать заламинированные карточки огня у бойниц. Окопы были местами завалены, как и многие входы в блиндажи. Отметив про себя несколько удачных попаданий «Краснополя», я всё же не мог полностью восстановить картину происходивших здесь боёв, а копаться тут в земле не очень-то хотелось.

К нацистским лозунгам на бетонных дверях в таких масштабах я не был готов, ошибочно до этого случая считая это перегибами нашей пропаганды. Обследовав опорники, я ещё раз с горечью вспомнил то время, когда в ДНР противник массово использовал Минские соглашения для того, чтобы окапываться, но при этом не стеснялся их нарушать, когда пытались закопаться мы.

Выразив вслух привычное раздражение по этому поводу, мы вернулись к делу и осмотрели нашу будущую линию обороны с этих позиций: если бы противник вернулся, ни времени, ни взрывчатки у меня бы не хватило, чтобы всё это уничтожить – уж слишком много бетонных построек. К тому же наш берег был как на ладони. Но тем не менее пару моментов мы для себя выяснили. Радовало одно – бесконечные минные поля вдоль нашего берега, которые помешали бы противнику на нас наступать.

После команды сворачиваться было решено возвращаться другой дорогой. За что мы и поплатились: впереди идущий пикап провалился в лужу и сел двумя мостами на выкатанную колею.

Попытки откопать и выдернуть его второй машиной оказались тщетны. Было решено оставить авто здесь, а утром вернуться на КамАЗе.

Мы двинулись дальше. Ехали молча до того момента, пока тишину не прервал треск рации:

– Вижу… фары на… берег…

– Принял. Готовь СПГ.

Мы переглянулись, и, хотя связь была с перебоями, всем стало очевидно: СПГ готовят как раз для нас.

Выругавшись, мы попытались связаться с нашей позицией, которая спешно готовила СПГ, но связь не проходила. Я в это время сидел на заднем сиденье трёхдверной «Нивы» и думал, как же глупо мы сейчас погибнем.

И вот, когда из рации прозвучала команда: «Навёлся, готов!» – боги смилостивились, и обрывки нашего сообщения, что это едем мы, всё-таки прошли в эфир.

Поблагодарив за службу подразделение, которое было наготове, мы выдохнули и остаток пути преодолели без эксцессов.

Следующее утро я провел в занятиях и подсчётах, а также в перетаскивании инвентаря на свой новообразованый склад. Закончил это занятие ближе к обеду: усталость всё-таки брала свое, и я даже не стал снимать обувь, просто вырубился так, во всем снаряжении.

Открыв глаза, я первым делом посмотрел на часы. Было что-то около 6 вечера. Вместо запланированного часа сна прошло целых четыре – организм всеми