Son Торвальда - Сын Торвальда

Молчание я прервал первый.

– Семья-то есть?

– Да, жена и дочь, – ответил он с теплотой, которая редко звучала в его голосе.

Я долго смотрел в небо, обдумывая его – слова.

– Будь у меня что-то подобное, хрен бы я их оставил, – сказал я сам себе с усмешкой. – Так что Бог милостив.

Собравшись с силами, мы закончили марш успешным возвращением на базу.

Мы разделились, уже подходя к воротам, и я бросил через плечо своему новому другу:

– Заходи завтра, покажу, как у нас готовят чай. Настоящий армейский, с сюрпризом.

Он лишь усмехнулся.

– Лишь бы не с тротиловой шашкой вместо заварки.

Мы оба устало засмеялись, и, несмотря на вымотанность, на сердце стало чуть теплее от этой простой шутки.

На этом вечер приключений был завершён, но осень готовила нас к новым испытаниям.

Полигон

Конец осени ознаменовался началом тренировок для штурмовиков из проекта «К». Ежедневные занятия, на которых я учился командовать штурмовой группой, приносили радость и уверенность. Наши дни были заполнены до предела, но именно эта интенсивность помогала забыть усталость и концентрироваться на предстоящих задачах. На основе опыта наших товарищей была выстроена эффективная начальная подготовка, где малые группы получали навыки штурма частного сектора, взаимодействия, радиосвязи, преодоления минно-взрывных заграждений, тактики, медицины, работы с техническими средствами и маскировки – всего того, что они изучали ранее, но теперь в форме цельного, связанного «пазла».

На этих учениях я руководил группой с левого фланга. Гусь Напрокат, управляя дроном, сбрасывал на штурмовиков импровизированные снаряды – хвостовики от РПГ. Когда очередь «золотого дождя» от Гуся дошла до моей группы, мы поняли, что рискуем понести потери ещё до начала реального боя. Из окна я наблюдал, как один из таких сбросов, пробив черепицу и потолок, с грохотом рухнул на первый этаж здания, где сидел головной дозор.

Я поспешил на другой фланг к командиру, чтобы выразить свои опасения. Пока я нашёл среди всех бойцов нужного мне Викинга, объяснять ситуацию уже не пришлось. Мы оба стали свидетелями того, как Гусь, нагло заходя на группу, перебегавшую к дому, вонзил свой снаряд с ослепительными искрами и громким ударом прямо в асфальт.

По рации тут же сообщили об отмене сбросов, и я начал возвращаться на своё место.

Но тут «кашники», указывая на дерево, сообщили, что мой коптер застрял в ветках. Гусь, находясь на крыше пятиэтажки, весело подначивал меня по рации, говоря, что это именно мой дрон.

На высоте около 7 метров висело нечто, похожее на беспилотник. Скинув с себя экипировку, я полез наверх. Под нецензурные выкрики и улюлюканье товарищей я запрыгнул на забор, перелез на крышу дома и с разбега прыгнул на дерево. Обхватив его руками и ногами, я подтянулся и, добравшись до объекта, увидел, что это не мой DJI, а какая-то китайская подделка. Я разозлился ещё сильнее.

Осознав, что нахожусь на довольно большой высоте и спускаться будет явно сложнее, я решил обратиться за помощью. Как мартовский кот, застрявший на дереве, я крикнул командиру взвода внизу, озвучив просьбу меня снять. Тот, в шутку достав пистолет Ярыгина, начал целиться в меня, чем вызвал смех у всех вокруг.

– Да не так, блин! – выкрикнул я в ярости.

– Ты финская кукушка, – донеслось снизу под дружный хохот.

Делать было нечего. Я начал медленно сползать вниз, пытаясь не свалиться. Гусь успел дважды облететь меня на своём дроне, чем подлил масла в огонь. В итоге такая «спецоперация» обошлась мне парой содранных пластов кожи на животе и кистях.

Казалось, что в этом непрерывном калейдоскопе учебных атак, жужжания коптеров и выстрелов с каждым днём градус безумия только возрастал.

И вот ещё один день не обошёлся без сюрпризов.

Старшие уехали на совещание, оставив нас наедине с нашими идеями. Командир, уходя, только буркнул:

– Я вернусь вечером. Не взорвите тут всё и не затрёхсотьтесь.

Мы переглянулись, и по нашим физиономиям было понятно, что планы у нас уже были совсем иными.

И вот спустя несколько часов мы организовали учебные точки для стрельбы из СВД, пулемётов, гранатомётов, автоматов, а также метания гранат. Меня оставили за старшего. Пока снайперы, с которыми я стоял, изредка отрабатывали на правом фланге, я заметил, что кто-то пальнул из РПГ–7 прямо по их мишеням у здания.

Я начал возмущаться и ругаться, после чего направился к расчёту РПГ, который уже стрелял в соседнюю пятиэтажку. После очередного выстрела граната рикошетом ударилась – и хвостовик с горящим пиропатроном прилетел обратно в нескольких метрах от нас. Расчёт, недолго думая, разбежался.

Снайпера, глядя на это, под фразу «ну его на хер» отправились искать другое место для стрельбы.

Я взял ситуацию под контроль и наблюдал за следующими выстрелами, но вскоре очередной хвостовик аккуратно приземлился рядом с автомобилем старшины.

Закончив со стрельбой из РПГ на сегодня, я получил «приятную» новость – в здании осталось несколько неразорвавшихся снарядов. Недолго думая, я направился к своему товарищу Гусю Напрокат. По грохоту, доносившемуся из-за дома, было ясно, что там происходит что-то страшное. Выйдя из-за угла, я ужаснулся ещё больше.

На открытом участке шириной в 30 метров пятеро стояли и палили по артиллерийскому снаряду (без взрывателя). Ещё двое стреляли в то же место из подствольного гранатомёта. Рядом лежал Гусь, поддерживая огневой беспредел длинными очередями. А в небольшом окопе сразу пятеро человек одновременно швыряли гранаты РГН.

Я немного остолбенел, вспомнив слова командира. И, конечно же, с радостью присоединился к этому безумию, сменив Гуся у пулемёта.

Он, заметив мой энтузиазм, спросил:

– Что, нравится стрелять из пулемёта?

– Нет, – ответил я, – просто если кто-то будет ранен в результате этих занятий, то твою задницу порвут на британский флаг.

– Что? Я думал, ты сегодня старший.

– У тебя устаревшая информация, мой друг.

Похлопав его по плечу, я вернул ему пулемёт и спокойно пошёл на другой фланг – взрывать гаражи и продолжать своё обучение инженерному делу эмпирическим путём.

Безумие рядом

Смоки, тут не Вьетнам, это – боулинг, здесь есть правила!

К/ф «Большой Лебовски»

Однако даже в непрерывной подготовке, которую принято называть «рутинной», всё шло не так просто. Привычка быть постоянно наготове стала для нас второй натурой, ведь никогда не знаешь, откуда прилетит следующий вызов. Один день сменял другой, и вскоре из-за этого постоянного напряжения наши будни стали наполняться безумием, которое только крепчало. Мы встречали, обучали и провожали