Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

устройства, подключенные к телефонной системе отеля, потому что там останавливается очень много посетителей, представляющих интерес для МИ-5. Но мы знали, что русские посылали команду «чистильщиков», чтобы проверить апартаменты Хрущева до его приезда. Так что мы решили, что настало подходящее время впервые использовать специально модифицированный SF, который Джон Тейлор разработал в лаборатории Доллис Хилл. Новый SF практически невозможно обнаружить. Телефон можно было активировать на коротких расстояниях с помощью коротковолновых высокочастотных мегациклов. Мы установили активацию SF в офисе Grosvenor Estates недалеко от «Клариджа». Она работала идеально. На протяжении всего визита Хрущева его комната была постоянно прослушивалась. На самом деле собранные разведданные были бесполезны. Хрущев был слишком хитрой птицей, чтобы обсуждать что-либо ценное в гостиничном номере. Я помню, как сидел на седьмом этаже с переводчиком, который вяло переводил для меня. Мы часами слушали Хрущева, надеясь, что вот-вот упадет жемчужина. Но не было никаких зацепок к последним дням Сталина или к судьбе приспешника КГБ Берии. Вместо этого последовали длинные монологи Хрущева, адресованные его камердинеру по поводу его одежды. Он был чрезвычайно тщеславным человеком. Он часами стоял перед зеркалом, прихорашиваясь и суетясь с пробором в волосах. Я помню, как думал, что в Эдеме Хрущев нашел идеальную пару. Оба были совершенно беспринципными людьми, единственным интересом которых было пробиться на мировую арену.

Но пока МИ-5 незаметно прослушивала Хрущева, МИ-6 начала неудачную операцию против «Орджоникидзе». Операцией руководило лондонское отделение МИ-6 под командованием Николаса Эллиота, сына бывшего директора Итона. МИ-6 хотела измерить винт советского линкора, потому что в Адмиралтействе возникло замешательство относительно того, почему он мог двигаться намного быстрее, чем первоначально предполагала военно-морская разведка. Эллиот договорился с человеком-водолазом, неудачливым коммандером «Бастером» Крэббом, чтобы тот взял на себя это задание.

На самом деле это была не первая попытка МИ-6 провести эту операцию. Годом ранее они пытались исследовать корпус «Орджоникидзе», когда он находился в порту в Советском Союзе. Они использовали одну из миниатюрных подводных лодок X–Craft, которые МИ-6 держала на дне в Стокс-Бей. Она имела сухие отсеки, позволяющие водолазу входить и выходить, и была достаточно мала, чтобы пройти незамеченным в прибрежные воды. Морской водолаз попытался проникнуть в гавань, но охрана была слишком строгой, и миссия была прервана.

Вторая попытка в Портсмуте закончилась катастрофой. Крэбб был тучным и пожилым. Он исчез, хотя обезглавленное тело, которое позже выбросило на берег, было предварительно идентифицировано как его. Джон Генри, технический сотрудник лондонского отделения МИ-6, сообщил мне, что МИ-6 планирует операцию Крэбба, и я рассказал Каммингу. Он с самого начала сомневался в этом. Это был типичный образец авантюризма МИ-6, непродуманный и плохо выполненный. Но мы все держали пальцы скрещенными. Два дня спустя охваченный паникой Джон Генри прибыл в офис Камминга и сообщил нам, что Крэбб исчез.

— Я сказал Николасу не использовать Бастера; он и так был на грани сердечного приступа, — продолжал он повторять.

Мы очень скептически относились к теории сердечного приступа, но времени на домыслы не было. Секретная игра в салоне МИ-6 рисковала стать достоянием общественности. Крэбб и его сообщник из МИ-6 зарегистрировались в местном отеле под своими именами.

— Будет страшный скандал, если это выйдет наружу, — огрызнулся Камминг. — Мы все будем за павильон!

Камминг позвонил в кабинет Дика Уайта и попросил о немедленной встрече с ним. Мы всей толпой поднялись наверх, Дик сидел за своим столом. Не было и намека на приветливую улыбку. Его очарование почти покинуло его, и годы подготовки школьного учителя вышли на первый план.

— Русские только что запросили Адмиралтейство о водолазе, и им пришлось отрицать какую-либо информацию. Боюсь, мне кажется, что крышка скоро снимется, — коротко сказал он.

— Джон, как, черт возьми, ты вляпался в эту историю? — спросил он с внезапным раздражением.

Генри был наказан, но объяснил, что военно-морской флот месяцами добивался от них подробностей о винте «Орджоникидзе».

— Ты знаешь, на что похож Эдем, — с горечью сказал он. — В одну минуту он говорит, что ты можешь что-то сделать, а в следующую — нет. Мы подумали, что это приемлемый риск.

Уайт выглядел неуверенным. Он пригладил виски. Перетасовал свои бумаги. В углу тихо тикали часы. Явные признаки паники сочились со всех сторон комнаты.

— Конечно, мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы помочь вам, — сказал он, наконец нарушая тягостное молчание. — Я пойду к премьер-министру сегодня вечером и посмотрю, смогу ли я предотвратить это. Тем временем Малкольм предоставит A2 в твое распоряжение.

Благодарный Джон Генри вышел из номера. Камминг позвонил в CID в Портсмуте и договорился о том, чтобы реестр отеля был очищен. Уинтерборн и Генри помчались в Портсмут, чтобы прояснить все концы. Но этого было недостаточно, чтобы предотвратить скандал. В ту ночь Хрущев публично пожаловался на водолаза, и униженный Иден был вынужден выступить с заявлением в палате общин.

Разведывательное сообщество Лондона похоже на маленькую деревушку в родных графствах. Большинство людей в высших эшелонах власти знают друг друга, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы выпивать с ними в своих клубах. В течение нескольких недель после дела Крэбба деревня гудела в ожидании неизбежной расплаты, которая, как все знали, приближалась. Как один из немногих людей в МИ-5, кто знал о деле Крэбба до того, как оно началось, я не высовывался, по совету Джона Генри.

— Там кровь по всему полу, — признался он мне вскоре после этого. — У нас здесь Эдвард Бриджес, который разносит это место на части.

Вскоре после этого Камминг однажды утром вошел в мой офис, выглядя искренне расстроенным.

— Дик уходит, — пробормотал он. — Они хотят, чтобы он возглавил МИ-6.

Решение назначить Дика Уайта шефом МИ-6 было, я считаю, одной из самых важных ошибок, допущенных в послевоенной истории британской разведки. В середине 1950-х было мало признаков этого, но МИ-5 под его контролем делала первые неуверенные шаги по пути модернизации. Он знал о необходимости перемен и в то же время испытывал уважение к традициям, которое позволило бы ему достичь своих целей без сбоев. Он был прежде всего офицером контрразведки, почти наверняка величайшим в XX веке, идеально подготовленным для кресла Генерального директора. Он знал людей, он знал проблемы, и у него было видение эффективной контрразведывательной организации, которую он хотел создать. Вместо этого, когда он только начинал свою работу, по прихоти политика его перевели в организацию, о которой он мало что знал и которая была крайне враждебно настроена к его приходу. Ему никогда не суждено было добиться там такого успеха, как в