Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

Но потери понесла не только МИ-5. Основной проблемой послевоенной британской разведки было отсутствие четкого представления об относительной роли различных разведывательных служб. В постимперскую эпоху Британии требовалась прежде всего эффективная внутренняя разведывательная организация. МИ-6, особенно после появления GCHQ, попросту утратила свое значение. Но перевод Дика Уайта в МИ-6 укрепил ее позиции, задержал появление рационализированного разведывательного сообщества и обрек Службу, которую он покинул, на десять лет забвения. Если бы он остался, МИ-5 оправилась бы от травм 1960-х и 1970-х годов гораздо лучше подготовленной для решения проблем 1980-х годов.

Отъезд был проведен с неприличной поспешностью. Сбор был организован быстро. Выручка была огромной, и на вечеринке, устроенной в столовой МИ-5, ему подарили старинный английский серебряный сервиз. Это было эмоциональное событие. Те, кто хорошо знал Дика, а в то время меня среди них не было, утверждали, что он мучительно раздумывал, стоит ли переходить в МИ-6, возможно, понимая, что оставляет дело своей жизни невыполненным. Дик чуть не плакал, когда произносил свою речь. Он говорил о довоенных днях и узах дружбы, которые он тогда сформировал. Он поблагодарил Камминга за то, что тот вдохновил его присоединиться к офису, и с гордостью рассказал о победах военных лет. Он пожелал нам всего наилучшего и оставил свое последнее завещание.

«Сегодня днем я встречался с премьер-министром, и он заверил меня, что принимает близко к сердцу благополучие нашей службы. Я рад объявить, что он назначил моего заместителя, Роджера Холлиса, моим преемником в качестве доказательства его веры в эту организацию. Я уверен, что вы согласитесь со мной, что Служба не могла бы находиться в более надежных руках».

Высокая, слегка сутулая фигура в костюме в тонкую полоску вышла вперед, чтобы пожать руку Дику Уайту. Эпоха элегантности и модернизации закончилась.

Глава 7

Роджер Холлис никогда не был популярной фигурой в офисе. Он был суровым, невдохновляющим человеком с отталкивающими авторитарными манерами. Должен признаться, он мне никогда не нравился. Но даже те, кто был настроен благожелательно, сомневались в его пригодности для высшей должности. Холлис, как и Камминг, в довоенные дни завязал тесную дружбу с Диком Уайтом. Несмотря на весь свой блеск, Дик всегда имел тенденцию окружать себя менее способными людьми. Я часто чувствовал, что это скрытая неуверенность, возможно, он хотел, чтобы контраст с его талантами проявился резче. Но хотя Холлис был значительно умнее Камминга, особенно в бюрократическом искусстве, я сомневаюсь, что даже Дик видел в нем человека дальновидного и интеллектуального.

Холлис считал, что МИ-5 должна оставаться небольшой организацией по обеспечению безопасности, собирающей досье, поддерживающей эффективную проверку и надежную охрану, не заходя слишком далеко в такие области, как контрразведка, где для получения результатов необходимо принимать активные меры и где приходится сталкиваться с выбором и допускать ошибки. Я никогда не слышал, чтобы Холлис высказывал мнение о широкой политике, которую, по его мнению, проводила МИ-5, или когда-либо рассматривал возможность адаптации МИ-5 к растущему темпу разведывательной войны. Он был не из тех, кто мыслит подобным образом. У него была только одна простая цель, которую он упорно преследовал на протяжении всей своей карьеры. Он хотел снискать расположение Службы и самого себя в Уайтхолле. И это означало убедиться в отсутствии ошибок, даже ценой отсутствия успехов.

Холлис вырос в Сомерсете, где его отец был епископом Тонтона. После окончания государственной школы (Клифтон) и Оксфорда он много путешествовал по Китаю, прежде чем присоединиться к МИ-5 в конце 1930-х годов. Во время войны он специализировался на коммунистических делах, будучи помощником директора филиала F. При Силлитоу Холлис был повышен до директора отдела С, что возложило на него ответственность за все формы проверки и обеспечения безопасности, такие как классификация документов и установка систем безопасности во всех правительственных зданиях. Служба Холлиса в отделе C объясняла то значение, которое он придавал этой работе, когда позже стал генеральным директором.

Когда Дик Уайт сменил Силлитоу на посту генерального директора в 1953 году, он назначил Холлиса своим заместителем. На первый взгляд, это было разумное назначение. В то время как Дик думал и планировал, Холлис обеспечивал твердые административные навыки, которых Дику часто не хватало. Холлис за то время, что я знал его в качестве заместителя, никогда не казался мне амбициозным человеком. Он уже превзошел все свои ожидания и, казалось, был счастлив до конца своей карьеры быть топорным человеком и доверенным лицом Дика Уайта. Единственным примечательным элементом информации, широко известной об этом чрезмерно скрытном человеке, был его давний роман со своей секретаршей, амбициозной девушкой, которая, когда Дик Уайт внезапно ушел в МИ-6, перешла в кабинет генерального директора с гораздо большим энтузиазмом, чем Роджер Холлис. Я подозреваю, что Холлис всегда знал о своих ограничениях и, однажды назначенный, стремился скрыть их, полагаясь на жесткое осуществление полномочий. Неизбежным результатом стало быстрое разрушение того, что люди питали к нему доброжелательность в первые дни его руководства.

Холлис пришел к власти во время беспрецедентного краха в отношениях между различными британскими разведывательными службами. Между МИ-5 и МИ-6 всегда существовала напряженность, начиная с самых ранних лет. Но после Второй мировой войны они впервые стали партнерами в рамках скоординированной разведывательной бюрократии, наряду с недавно созданным GCHQ, который отвечал за все виды связи и радиотехнической разведки. Но в течение десяти лет эти тесные и эффективные отношения почти полностью распались. МИ-6 была глубоко враждебна к МИ-5 в результате того, что они считали неоправданными попытками МИ-5 вмешаться в дело Филби. Более того, вся организация восприняла назначение Иденом Дика Уайта вместо Синклера как смертельное оскорбление.

Самым серьезным недостатком связи, несомненно, было отсутствие связи между МИ-5 и GCHQ. Во время войны МИ-5 работала чрезвычайно тесно со своей собственной организацией радиотехнической разведки, Службой радиобезопасности (RSS), по системе двойного пересечения. RSS перехватывал и расшифровывал шифры, используемые немецкой разведывательной службой, абвером, позволяя МИ-5 арестовывать прибывающих немецких шпионов, когда они приземлялись в Великобритании. RSS управлялся МИ-6 для МИ-5. Затем отделение В контролировало проверку этих агентов. Те, кто был готов сотрудничать с британцами, были обращены и начали передавать ложные радиосообщения обратно немцам. Те, кто отказался, были казнены. Но успех любой операции по дезинформации зависит от возможности отслеживать, в какой степени ваш враг принимает дезинформацию, которую вы ему скармливаете посредством радиоперехватов RSS и взлома шифров вооруженных сил Германии, ENIGMA. Комитет Двадцати, руководивший операцией «Двойной крест», точно знал, какое влияние их уловки обмана оказали на военную политику Германии.

В послевоенный период