Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

назначения были США, однако КГБ часто сначала отправляет своих разведчиков-нелегалов в Канаду, чтобы создать для них надежную «легенду» или фальшивую личность, прежде чем пересекать границу. Но вскоре после того, как разведчик-нелегал, получивший в КККП кодовое имя «Гидеон», прибыл в Канаду, он влюбился в женщину. Это было строго против правил КГБ, и вскоре у «Гидеона» появились сомнения по поводу его миссии.

В конце концов, Московский центр приказал «Гидеону» разработать планы своей эмиграции в США. Ему удалось убедить их, что это слишком рискованно, и план эмиграции был отменен. Вместо этого он был назначен нелегальным резидентом КГБ в Канаде, ответственным за руководство другими нелегальными агентами по всей Канаде. Новые обязанности были трудными. «Гидеону», который в любом случае был ленивым человеком, приходилось проводить долгие часы, получая сообщения по рации, и совершать бесконечные поездки по всей Канаде для сбора разведданных. «Гидеон» начал отставать от своего графика, и над ним издевались его контролеры. Наконец, он решил признаться во всем своей возлюбленной, и они вместе решили обратиться в КККП.

Терри Гернси, с его инстинктивным пониманием важности дела, немедленно решил использовать «Гидеона» как двойного агента, а не принимать его как перебежчика. Решение казалось вполне оправданным, когда «Гидеону» передали контроль над агентом, работавшим на русских по канадской программе создания самолетов Avro Arrow. В течение года КККП следила за «Гидеоном», как за лабораторным образцом. Деятельность советских разведчиков-нелегалов была практически неизвестна на Западе. Гернси тщательно регистрировал приемы, которые русские использовали для «Гидеона», способ, которым ему было поручено собирать разведданные, тайные письма, которые он использовал; самое главное, КККП отслеживала все его закодированные радиопереговоры.

Все шло хорошо до лета 1955 года, когда внезапно «Гидеон» был отозван в СССР для подробного разбора полетов. После первоначальных колебаний двойной агент решил отправиться в путешествие. Он так и не вернулся. КККП месяцами и годами ждала знака того, что «Гидеон» выжил. Но они ничего не услышали. Через некоторое время снова начались передачи из Москвы в Канаду по шифру «Гидеона», свидетельствующие о том, что прибыл агент на замену, но месяцы бесплодных поисков КККП не привели к его обнаружению. Дело, которое так много обещало на ранних стадиях, было, наконец, закрыто уставшим Гернси. Он был убежден, что в этом деле произошло что-то серьезное, но было невозможно определить, что именно, не говоря уже о расследовании. Беннетт, его помощник, был убежден, что «Гидеон» был разоблачен КГБ и что эти радиопередачи — попытка обмануть КККП.

Читая досье, мне стало ясно, что дело носило все признаки советского вмешательства с ранней стадии, но помимо этого я мало что мог предложить. Затем я наткнулся на деталь в деле, которая задела за живое. Хотя «Гидеон» был разведчиком-нелегалом, русские все еще требовали, чтобы он время от времени встречался с легальным дипломатом из советского посольства, почти наверняка офицером нелегальной поддержки[27]. Вероятной причиной этих встреч было то, что КГБ считал «Гидеона» настолько трудным и ненадежным агентом, что только личные встречи могли гарантировать, что он останется на правильном пути. Во время одной из таких встреч, которые освещались КККП, между «Гидеоном» и его контролером вспыхнула яростная ссора. «Гидеон» пропускал свои передачи из Москвы и не отвечал. «Гидеон» утверждал, что он не мог принимать сообщения на своем радиоприемнике, потому что атмосферные условия были слишком плохими. Его контролер из КГБ был совершенно не впечатлен. Он вручил «Гидеону» подробный список передач, которые тот пропустил, с указанием их времени и продолжительности, и дал понять, что знает, что «Гидеон» лжет. Хотя русский никогда конкретно не упоминал об этом факте, для меня было очевидно, что он, должно быть, отслеживал передачи, отправляемые «Гидеону» через посольства.

Я снова и снова перечитываю отчет об этой встрече, чтобы убедиться, что я все правильно понял. Перелистывая страницы досье, я начал понимать, что если офицер нелегальной поддержки КГБ в Канаде отслеживал передачи из Москвы, то по крайней мере возможно, что его коллега в лондонском посольстве делал то же самое. Если бы удалось убедить GCHQ действовать открыто против посольства, мы могли бы идентифицировать передачи, даже, возможно, предварительно идентифицировать сотрудника нелегальной службы поддержки, сопоставив его передвижения с данными о передачах. Как только мы это сделаем, мы сможем установить за ним тотальное наблюдение в попытке поймать его на встрече со своими агентами.

Как только я вернулся в Лондон, я поднял весь вопрос в GCHQ. Они терпеливо выслушали, когда я умолял приложить больше усилий. Но я действовал самостоятельно. Внутри МИ-5 также не было большого энтузиазма по поводу этого предприятия, и хотя GCHQ согласился предоставить еще несколько должностей для наблюдения за трансляциями, этого было далеко не достаточно. Я предложил GCHQ предпринять серьезные усилия для определения местоположения приемников внутри российского посольства, точно так же, как я ранее сделал по радиостанциям Watcher. Но в очередной раз мою просьбу сочли непрактичной, и тема разговора вскоре затерялась в густых зарослях бюрократии разведки.

Ситуация оставалась патовой до 1958 года, когда всплыло новое дело, которое полностью изменило отношения между МИ-5 и GCHQ. В процессе это привело Холлиса к его первому внутреннему кризису и познакомило его с темой, которая преследовала его на протяжении всей карьеры.

Я сидел в своем кабинете, изучая планы установки микрофона, когда меня вызвали в кабинет Холлиса. Он сидел в кресле на одном конце стола для совещаний, держа в руках несколько папок. Он выглядел серым и изможденным. Он указал мне на стул напротив.

— Я хотел бы, чтобы вы помогли мне с проблемой, — сказал он, протягивая мне досье.

Я быстро прочитал содержимое. Это были исходные донесения агента по имени Франтишек Тислер, который, очевидно, работал шифровальщиком в чешском посольстве в Вашингтоне. Тислером руководило ФБР, и они передали МИ-5 сведения о его разведданных, которые имели отношение к британской безопасности. Тислер утверждал, что вернулся в Чехословакию летом 1957 года и случайно встретил старого друга, полковника Прибыля, который в то время также находился в отпуске после своей командировки в Лондон в качестве военного атташе. Они напились, и Прибыль рассказал Тислеру, что он руководил важным шпионом в Британии, человеком по имени Линни, который разрабатывал симуляторы для использования в проекте управляемых ракет для королевских ВВС. МИ-5 не потребовалось много времени, чтобы обнаружить шпиона. К отчету источника Тислера была приложена копия записи личного дела Линни из архива МИ-5. Он был старшим инженером, работающим в лаборатории разработки самолетов Майлза в Шорхеме в Сассексе, где у него был полный доступ к деталям