Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

За всеми трудностями скрывалось тлеющее недоверие, вызванное дезертирством Берджесса и Маклина и публичным освобождением Кима Филби. МИ-6 уже никогда нельзя было увидеть в прежнем свете, особенно потому, что многие старшие офицеры были близкими друзьями Филби, в то время как неспособность МИ-5 задержать кого-либо из троих сделала ее в глазах американцев почти преступно некомпетентной. Только GCHQ, у которого был официальный устав сотрудничества со своим американским коллегой, Агентством национальной безопасности (АНБ), в соответствии с условиями соглашения между Великобританией и США 1948 года оставался относительно невосприимчивым к турбулентным течениям, которые разрушали ранее тесные отношения англо-американской разведки военного времени.

Когда Холлис стал генеральным директором, он мужественно пытался улучшить отношения с ФБР. Гувер был известен своими антибританскими взглядами, возникшими еще во время войны, когда в Нью-Йорке была создана британская служба координации безопасности (BSC) под руководством сэра Уильяма Стивенсона, так называемого Человека по прозвищу Бесстрашный. BSC действовала против немцев в Соединенных Штатах, но Гувер яростно выступал против идеи о том, чтобы какая-либо организация, не говоря уже о той, которая контролировалась иностранцами, имела право собирать разведданные на американской земле. В течение многих лет он отказывался общаться с сотрудниками Стивенсона. Дело Берджесса и Маклина усилило предубеждения Гувера, и некоторое время офицерам МИ-6 даже не разрешалось находиться на территории ФБР, а МИ-5 был запрещен доступ к любым отчетам разведывательных источников ФБР.

В 1956 году Холлис посетил Гувера в попытке улучшить отношения и убедить его снова включить МИ-5 в список рассылки. Как ни странно, Холлис и Гувер довольно хорошо ладили. Они оба были чувствительны к любым посягательствам на их соответствующие империи, однако у Холлиса была существенная слабость характера, которая позволяла ему играть роль искреннего просителя у буйного задиры Гувера. У Гувера, как и у многих американцев, добившихся успеха самостоятельно, была сильная жилка снобизма, и его гигантское тщеславие было задето видом английского шпиона высшего класса с протянутой фуражкой.

Я стал важным мирным предложением. Холлис утверждал, что мое назначение первым ученым МИ-5 было доказательством его намерения модернизировать Службу и активизировать борьбу с советским шпионажем. После визита Холлиса Гувер пригласил меня посетить штаб-квартиру ФБР, чтобы ознакомиться с их техническим оснащением. Я очень хотел совершить эту поездку, поскольку с первого дня работы в МИ-5 я верил, что ключ к долгосрочному успеху лежит в восстановлении отношений с американцами, чтобы мы могли получить доступ к их техническим ресурсам. Но мои взгляды не пользовались популярностью. Иллюзии Империи все еще были сильны в Леконфилд-хаусе. Камминг, например, хотя и возглавлял технический отдел МИ-5, никогда не посещал Соединенные Штаты и не видел причин для этого.

Моим первым впечатлением о ФБР был огромный масштаб технических ресурсов, имеющихся в их распоряжении, намного превосходящий все, что могла себе представить МИ-5. Но при всем их богатстве я не мог избавиться от ощущения, что они плохо ими пользовались. Они почти полностью полагались на коммерчески доступное оборудование, а не разрабатывали свое собственное. Их радиоприемники были стандартным оборудованием Motorola, используемым в полицейских машинах и такси, хотя у них была впечатляющая микроволновая сеть, которая соединяла различные станции ФБР по всей территории США, одной действительно интересной частью технической работы ФБР было использование отпечатков пальцев в расследованиях шпионажа. В реестре МИ-5 не было записей об отпечатках пальцев, и я чувствовал, что это была одна из областей, где квазиполицейская идентичность ФБР давала ему преимущество.

Дик Миллен был офицером ФБР, который руководил их техническими исследованиями. Миллен по образованию был юристом, а не ученым, что ограничивало его эффективность, но он устроил великолепное шоу. Меня отвели на стрельбище в подвале штаб-квартиры ФБР и преподали урок техники стрельбы из пистолета. Миллен с гордостью сообщил мне, что даже «сам старик» Гувер регулярно практиковался в своем мастерстве. Меня отвезли на тренировочный склад ФБР на побережье Мэриленда, где старый американский индеец обучал агентов ФБР продвинутому обращению с оружием. Он продемонстрировал свои навыки, стреляя по мишеням в зеркалах и стреляя через плечо в шарик для пинг-понга, установленный на верхушке фонтана с водой. Это была жесткая, общеамериканская история, и корни ФБР в беззаконии Америки 1930-х годов всегда были на поверхности. Но я почему-то сомневался, что это имело какое-то отношение к современной контрразведке.

Меня не прельщала перспектива информировать ФБР о деле Тислера. В том, как Гувер вел это дело, было нечто большее, чем просто намек, что он надеялся, что нам не удастся развеять подозрения относительно шпиона внутри МИ-5, чтобы он мог использовать это как предлог для рекомендации президенту прекратить обмен разведданными с Великобританией. Я надеялся, что предыдущие визиты, которые мы с Холлис совершили, сделают что-то, чтобы облегчить мой путь.

Меня сопровождал Гарри Стоун, офицер связи МИ-5 в Вашингтоне. Гарри был самой добродушной душой, какую вы когда-либо могли встретить. Когда-то он был ирландским международным игроком в регби и разделял с Холлисом любовь к полю для гольфа и почти профессиональный гандикап. Гарри нравился всем, в первую очередь потому, что он считал свою работу в основном социальной, но по темпераменту и интеллекту он не подходил для современной эпохи спутниковой и компьютерной разведки, которая зарождалась в Вашингтоне в конце 1950-х годов.

Гарри ненавидел встречаться с Гувером и использовал простой подход, когда конфронтации нельзя было избежать.

— Послушай моего совета, Питер, старина, позволь ему говорить, не перебивай, ради бога, и не забудь сказать «Большое вам спасибо, мистер Гувер», когда он закончит. Я заказал для нас хороший столик на ланч. Он нам понадобится.

Мы пронеслись через арку перед великолепным триумфальным мавзолеем ФБР. Нас встретили Эл Белмонт, глава внутренней разведки ФБР, и его заместитель Билл Салливан, который занимался отделом коммунистов. (Салливан был найден мертвым в середине 1970-х годов во время охоты на уток в Новой Англии. Считается, что он был убит). Белмонт был жестким, старомодным «джи-мэном», как когда-то называли сотрудников ФБР, который работал в Бюро с самых ранних времен. Салливан был мозгом для мускулов Бельмонта (но Бельмонт не был дураком); оба верили в достоинства стилета, а не Магнума. У Бельмонта было много врагов, но я всегда ладил с ним. Как и у меня, у него было трудное детство. Его отец был застрелен в уличной драке, и его мать работала день и ночь, чтобы скопить достаточно, чтобы отправить его в юридическую школу. Тяжелая работа и непоколебимая преданность «старику» привели его на вершину ФБР.

Но, несмотря на всю внешнюю