Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

— Вы не получите никакой помощи от Гувера, — проворчал он, но сам ничего не предложил.

Это был долгий обед. Энглтон почти ничего не рассказывал, но засыпал меня вопросами после каждого глотка. Что насчет Филби? Я прямо сказал ему, что считаю его шпионом. Даже в 1959 году Суэц все еще вызывал раздражение, но Энглтон хотел знать каждую деталь. Он даже спросил меня, могу ли я раздобыть досье МИ-5 на Арманда Хаммера, главу Occidental Petroleum, который неизбежно привлек внимание западной разведки ввиду его обширных деловых связей в Советском Союзе. Но я подумал, что это было просто немного неделикатно.

— Мы друзья, Джим, но пока не настолько близки!

Около пяти я увидел, как Энглтон возвращается к своей машине. Это был шикарный Mercedes. Как я вскоре узнал, при всей изможденности его личности, он культивировал дорогие вкусы благодаря своей доле в семейной национальной компании по производству кассовых аппаратов fortune. К большому неудовольствию Энглтона, он обнаружил, что запер свои ключи внутри, но я достал из кармана проволочку Лесли Джаггера для вскрытия замков, и через полминуты дверь была открыта.

— Неплохо, Питер, неплохо! — сказал Энглтон, широко улыбаясь. Он знал, что я наслаждался моментом.

— Между прочим, — сказал я, — я серьезно. Если вы не поможете мне в Вашингтоне, я найду кого-нибудь другого, кто поможет.

— Я посмотрю, что я могу сделать, — пробормотал он, проскальзывая за руль. Не бросив косого взгляда, он исчез.

На самом деле, несмотря на скептицизм в Вашингтоне, в конце 1950-х годов в технической части британской разведки происходили важные изменения. МИ-5 приложила значительные усилия расширению своих новых методов.

В качестве первого шага мы установили за советским посольством постоянное наблюдение в рамках операции «Стропила». Холлис убедил сопротивляющееся министерство финансов приобрести, сверх выделенных МИ-5 секретных ассигнований, дом для МИ-5 в центре скопления советских дипломатических зданий. Мы установили приемники на стропилах на чердаке и передавали сигналы, которые обнаружили внутри посольства, по кабелям, проложенным внутри специально построенного туннеля, который МИ-5 прорыла между новым домом и тем, который мы уже использовали для визуального наблюдения на соседней улице. Мы поселили в доме бывшего военного офицера МИ-5 Сирила Миллса, известного владельца цирка, в качестве арендатора. Миллс много лет управлял своим цирковым бизнесом из дома, и каждый раз, когда нам нужно было доставить персонал или оборудование в дом или убрать мусор из туннеля, мы использовали ярко раскрашенный цирковой фургон Миллса. Это было идеальное прикрытие, и русские ничего не заподозрили.

Мы были осторожны, используя прямые приемники для операций со стропилами, каждый из которых работал на одной частоте мегацикла, поэтому на нашей стороне не было локальных генераторов на случай, если русские разработают свой аналог операции «Стропила». Тайна дома Миллсов оставалась нетронутой на протяжении 1960-х годов, пока однажды ночью системы сигнализации не обнаружили двух советских дипломатов, поднимающихся на крышу. Они разбили окно в крыше, но прежде чем они смогли проникнуть на крышу, экономка спугнула их. Сирил Миллс направил официальный протест в советское посольство, но мы предположили, что русские, так или иначе, обнаружили наше присутствие в доме.

Как только дом был готов, я смог провести эксперимент, который задумал, читая файлы KEYSTONE в Канаде. Посольство систематически обыскивалось в поисках признаков того, что находящиеся внутри приемники отслеживали сигналы, передаваемые из Москвы агентам в Великобритании. Это были высокочастотные (КВ) сигналы, в то время как радиопередачи «наружки» были УКВ. Русские использовали большие усилители радиочастот с высокочастотными приемниками, что значительно усложнило операцию «Стропила». Но GCHQ разработало более сложное оборудование, и в течение шести месяцев мы успешно прослушали четыре сигнала из Москвы, которые регулярно прослушивались Советами внутри посольства.

Первый сигнал, который мы обнаружили, имел кодовое название GRUFF. Мы поймали его во вторник вечером, в половине одиннадцатого. Сигнал Морзе поступил громко и четко, и наши приемники немедленно уловили завывание локального генератора, когда русские настроились на ту же частоту. GCHQ проанализировал сообщение GRUFF; оно поступало из Московской области по расписанию два раза в неделю. Криптоаналитики были совершенно уверены, что Морзе содержал подлинный трафик. Комитет по радиационным операциям решил приложить серьезные усилия, чтобы отследить этот сигнал.

Я обратился к Кортни Янг, тогдашнему Dl (главе советской контрразведки), и спросил ее, есть ли у нее какие-либо разведданные, которые могли бы помочь нам обнаружить нелегала, который, как мы полагали, в настоящее время действует в Великобритании и получает радиопередачи из Москвы. Она была поражена моим подходом. Она объяснила, что отдел D недавно расследовал дело о двойном агенте, которое убедило ее в том, что в районе Лондона действует разведчик-нелегал. Двойным агентом был молодой мужчина-медбрат, который когда-то служил в CPGB. Несколько лет спустя к нему обратились и попросили тайно работать на русских. Сначала медбрат сопротивлялся, но в конце концов его контакт убедил его, что его не просили шпионить. Все, что ему нужно было сделать, — это отправить несколько писем и положить случайный чемодан. Через некоторое время медбрат испугался и обратился в полицию, и дело было передано Специальным отделом в МИ-5 в обычном порядке.

Кортни Янг уговорила агента работать против русских, и на короткое время они, казалось, последние ничего не подозревали. Медбрат жил в Мидлендсе, но его попросили снять квартиру в районе Клэпхэм на юге Лондона на его собственное имя. Затем его куратор дал ему указание активировать и обслуживать несколько почтовых ящиков на Клэпем Коммон, недалеко от новой квартиры. Кортни Янг была уверена, что русские готовят его как нелегального агента поддержки — того, кто помогает разведчику-нелегалу, подготавливая его коммуникации и жилье, прежде чем последний переедет в этот район. Но внезапно все контакты с агентом были прерваны, и ему не было дано никаких дальнейших инструкций. Либо вся операция была прервана, либо нелегал уже надежно обосновался в этом районе другими способами.

Это был рискованный шаг, но должна была существовать хотя бы вероятность того, что нелегал Кортни Янг был тем же человеком, который получал сигнал GRUFF из Москвы. Контрразведчики интенсивно обыскивали район Клэпхема в поисках каких-либо дополнительных улик. Мы пригнали наш радиопрозрачный фургон на стропилах в Клэпхэм и устроили базу на обнесенном стеной переднем дворе старого бомбоубежища, которое находилось под южной стороной Клэпхэм-Коммон. Мы подключили питание изнутри убежища и установили антенну, которая, по моим подсчетам, обеспечивала нам дальность действия около полумили.

Я сидел с Тони Сейлом в холодном, плохо вентилируемом фургоне, наблюдая, ожидая, слушая. Трансляция GRUFF должна была состояться