Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

пальцы, с наушниками на головах, наблюдая за малейшим мерцанием усилителя. Мы сделали два прохода. Ничего не произошло. Гудели помехи. Мы поехали к консульству на Бэйсуотер-роуд и обошли его вдоль фасада здания. Когда мы приблизились к № 5, советская территория, мы начали улавливать слабые колебания сигнала. Во время настройки мной приемника мы услышали свист, когда он достиг частоты локального генератора. Мы замедлили ход перед входной дверью, и сигнал быстро набрал силу, затихая по мере того, как мы поднимались к Марбл-Арч. Внутри посольства определенно работал приемник. Но был ли он настроен на частоту наблюдателя?

В течение следующих нескольких дней мы совершили серию заходов в разное время дня и ночи, чтобы попытаться получить некоторое представление о том, в какое время использовался приемник внутри посольства и была ли связь с радиостанциями Watcher. Казалось, что это будет долгая, кропотливая, несовершенная задача. Затем, по совпадению, когда мы проезжали перед Консульством, машина наблюдателя проехала мимо с другой стороны, передавая на частоте наблюдателя обратно в штаб-квартиру «наружного наблюдения». Внутри фургона наш приемник, который был настроен на локальный генератор внутри консульства, громко запищал.

— Как ты думаешь, черт возьми, что это такое? — спросил я у Тони Сейла.

Он поднял глаза с недоуменным выражением на лице. Затем истина внезапно осенила нас обоих. Машина-наблюдатель только что передала нам доказательство, в котором мы нуждались. Передавая на частоте «наружного наблюдения» так близко к консульству, машина-наблюдатель перегрузила входную цепь, входящую в гетеродин посольства. Мы уловили крик боли, поскольку его частота исказилась из-за перегрузки. Другими словами, это было доказательством того, что приемник внутри посольства был настроен на частоту «наружного наблюдения».

Последствия этого нового открытия, получившего кодовое название «Стропила», были огромны. Мы не только могли без всяких сомнений доказать, что русские прослушивали частоты нашей службы «наружного наблюдения». Мы также могли использовать ту же технику для проверки частот, прослушиваемых любым приемником, который мы могли обнаружить внутри посольства. Все, что нам было нужно, — это излучить в посольство и прислушаться к перегрузке локального генератора. Идеи, которые я вынашивал с момента чтения файлов KEYSTONE, наконец-то можно было воплотить в жизнь. Используя операцию «Стропила», мы смогли обнаружить, какие передачи из Москвы нелегальным агентам на местах прослушивались внутри посольства. Операция «Стропило» потенциально предложила нам сокрушительный прорыв в доселе секретного мира советских нелегальных коммуникаций.

В то время как операция «Стропила» доказала, что связь с нашим наблюдателем была основным источником разведданных для русских, оставался вопрос о ракетном агенте Линни. Очевидно, расследование дела Линнея должно было проводиться таким образом, чтобы наши радиостанции — сотрудники «наружки» не выдали операцию. Я решил, что поскольку радиомолчание нереально, лучшим решением было бы кардинально изменить частоты транспортных средств, назначенных для операции. Я пошел к Министерству обороны и попросил пиратствовать на одной из их военных частот, на расстоянии семидесяти мегациклов от текущей частоты наблюдателя, так что передачи с корабля Линни растворились бы в массе другого военного трафика в близлежащих диапазонах волн. Но сначала мне пришлось установить новые кристаллы в радиоприемники Watcher, чтобы они могли работать на новой частоте. Каждый радиоприемник связи содержит кристалл, который управляет частотой, на которой он может принимать или передавать. Вместо того чтобы рисковать и разбираться с этим по каналам МИ-5, я нанес частный визит моему старому коллеге Р. Дж. Кемпу, руководителю отдела исследований Marconi, и спросил его, изготовит ли он для меня новые кристаллы в Большой лаборатории Баддоу. Я дал ему образец кристалла, чтобы он мог создать кристалл правильной формы, и подчеркнул, что новая частота должна принадлежать только ему и его непосредственному помощнику. В качестве дополнительной меры предосторожности мы решили пометить новые кристаллы частотой, совершенно отличной от используемой на самом деле. В течение трех недель Кемп изготовил достаточно кристаллов для дюжины передатчиков и приемников, и они были установлены инженерами МИ-5, которые обычно работали с радиостанциями наблюдателей, чтобы не вызывать подозрений.

Детали этой операции под кодовым названием LOVEBIRD были строго ограничены внутри МИ-5. Только Уинтерборн и я знали правильную частоту, и ни одна из новых радиостанций не использовалась в пределах досягаемости советского посольства. Приемник консульства постоянно прослушивался с помощью операции «Стропила», чтобы мы могли записывать, как вели себя русские во время операции против Линнея. Отделение D уже тщательно проанализировало передвижения Линнея и его контролера Прибиля. Сравнивая их, они обнаружили, что их регулярные встречи проходили в Саут-Даунс недалеко от Брайтона. Мы договорились со Специальным отделом арестовать Линни и Прибиля при передаче секретных материалов на их следующем свидании.

Сотрудники «наружки», оснащенные новой частотой, проследили за Линни до места встречи. Он прождал два часа, а затем вернулся домой. Прибиль тем временем оставался в Лондоне. Впоследствии Линни был допрошен и неожиданно признался. Он был приговорен к четырнадцати годам тюремного заключения.

На первый взгляд, дело было завершено успешно. Но одна деталь беспокоила Уинтерборна, меня и офицеров отдела D, ответственных за это дело. Почему Прибиль пропустил свою встречу? Было много причин, которые могли бы объяснить его неявку. Он не пропустил ни одной другой встречи. Но если он и узнал о планируемом аресте, это не могло быть из радиопередач «наружного наблюдения». Это могло произойти только в результате наводки из человеческого источника.

Я решил провести еще один эксперимент, чтобы решить вопрос о том, существовал ли двуногий источник, работающий на русских, в сочетании с разведданными, которые они получали от наших радиостанций-наблюдателей. Я договорился о замене всех радиокристаллов Watcher одновременно во время мониторинга с помощью операции «Стропила», русского приемника, чтобы точно видеть, что они делают. Было невозможно внести изменения такого масштаба, не записав детали внутри Leconfield House, но я был уверен, что никто из наблюдателей не узнает о плане заранее.

Мы начали прослушивать советский приемник утром в понедельник и, как обычно, преследовали российских дипломатов на нашей обычной частоте. Во вторник и среду мы полностью отключили все операции наблюдателя, пока переключали кристаллы. Наблюдателям сообщили, что частота повышается на два мегацикла, хотя на самом деле вместо этого ее понижают на два. Мы снова открылись в четверг, обычно преследуя дипломатов на нашей новой частоте. Мы внимательно следили за результатами операции «Стропила» в поисках любых признаков того, что русские искали нашу новую частоту в диапазоне, которую мы указали «наружке». Они действительно появились, чтобы проверить свое оборудование, как будто оно было неисправно, но оставались на старой частоте до конца недели.

Когда мы снова открылись в понедельник утром, все изменилось. Советский приемник уже слушал на новой