Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

в 10 утра, поэтому мы настроили наш первый приемник на GRUFF и проверили близлежащие частоты с помощью другого приемника, чтобы посмотреть, сможем ли мы обнаружить какой-либо генератор. На второй неделе мы получили «попадание», странное, похожее на уханье совы, модулированное азбукой Морзе из Москвы. Кто-то слушал трансляцию GRUFF в полумиле от нас. Тони Сейл на мгновение взглянул на меня, его ноздри уловили запах добычи. Магнитофоны начали вращаться с приглушенным щелчком. Мы переключились на питание от аккумуляторов и медленно поехали по Клэпхем-Хай-стрит к станции метро, лавируя в потоке машин. Пабы были полны. Нарциссы только что появились в аккуратных палисадниках пригородных домов вдоль нашего маршрута, а те, кто находился внутри, не замечали погони, проходящей перед их дверями.

Тони Сейл отслеживал сигнал локального генератора, используя его силу как ориентир для определения местоположения. Мы знали, что трансляция GRUFF длится двадцать минут. У нас оставалось семнадцать. Когда мы добрались до станции метро, сигнал стал слабее, поэтому мы повернули обратно к Уондсворту, но сигнал снова пропал. Мы отправились на юг, в сторону Балхэма, но на этот раз сигнал исчез еще до того, как мы покинули район поиска.

До отъезда оставалось шесть минут. Внутри фургона было произнесено едва ли слово. У нас оставалось только одно направление. Источник GRUFF, должно быть, находился к северу, где-то в переполненном лабиринте задних улиц Баттерси. Наш специальный фургон с грохотом въехал на Латчмер-роуд. Внутри меня поднялось разочарование. Все, что мы могли делать, — это смотреть на мерцающие циферблаты, желая, чтобы они двигались вверх, а не вниз. Но к тому времени, как мы пересекли Уондсворт-роуд, сигнал уже удалялся, и вскоре после этого Москва отключилась, GRUFF исчез. Тони Сейл стукнул кулаком по борту фургона. Я сорвал наушники, чувствуя себя опустошенным и злым. Сколько еще месяцев мы можем просидеть в Клэпхеме, прежде чем снова станем так же близки?

Я закурил свою тринадцатую сигарету за день и попытался осмыслить предыдущие двадцать минут. Мы путешествовали во всех направлениях. Но тот факт, что сигнал локального генератора становился слабее с каждым нашим перемещением, вне всякого сомнения доказывал, что мы действительно обнаружили другой приемник, помимо нашего собственного. Но он не был расположен ни на севере, ни на юге, ни на востоке, ни на западе. Постепенно до меня дошла ужасная правда. GRUFF, должно быть, был прямо над нами, слушая в нескольких ярдах от бомбоубежища. Мы поехали обратно на нашу базу и обыскали район. За высокой стеной позади нас была большая автостоянка на пустыре. GRUFF, должно быть, припарковался там на машине или, возможно, в фургоне, подобном нашему.

Вернувшись в Леконфилд-хаус, я распечатал магнитофонные записи локального генератора на сонограмме. Звуковые волны модулировались небольшой сетевой пульсацией. Но форма волны не соответствовала частоте сети. Это было похоже на то, что производят аккумуляторные блоки питания, используемые в автомобилях и фургонах для выработки переменного тока. Совпадение было почти слишком болезненным, чтобы размышлять.

В течение следующих шести месяцев Комитет по радиационным операциям наводнял Клэпхэм всеми свободными людьми, имевшимися в нашем распоряжении. Мы прослушивали в сотнях мест. Полицейские тщательно обследовали каждую улицу в поисках признаков сигнальной антенны. Были сделаны осторожные запросы поставщикам радиооборудования. Но все безрезультатно. И каждую ночь во вторник и четверг GRUFF приходил в эфир из Москвы, издеваясь над нами, пока мы искали.

Помимо мобильного варианта оборудования для операции «Стропила», мы начали с помощью ROC внедрять воздушный вариант оборудования для «Стропил». Транспортный самолет королевских ВВС, оснащенный приемниками, подобными тем, что находятся в фургоне, регулярно совершал облет Лондона. Мы подумали, что с дополнительной высотой мы сможем получить общее представление о том, где работают приемники в Лондоне. Затем, определив местоположение сигнала в определенном районе, мы могли бы наводнить его передвижными стропильными фургонами.

Мы провели наш первый полет над советским посольством, чтобы проверить, работает ли наше оборудование, и сразу же сняли их приемники. Мы получили серию радиохитов в районе Финсбери-парк, и мы затопили местность, как это было в Клэпхэме. Но, как и GRUFF, агент оставался незамеченным, удобно замаскировавшись в густом подлеске лондонских пригородов.

Полеты на «стропильном» самолете были своего рода агонией. Я проводил ночь за ночью в небе цвета индиго, слушая сигналы, поступающие из Москвы, изолированный наушниками от оглушительного шума пропеллеров самолета. Внизу, где-то среди бесконечных мигающих огней Лондона, шпион был на чердаке или в машине, тоже их слышал. Я знал это. Я мог слышать его. Но у меня не было возможности узнать, где он был, кто он такой, работал ли он в одиночку или в составе банды и, самое главное, что ему говорила Москва. Я оказался между знанием и неизвестностью, в этом особом чистилище, населенном офицерами контрразведки.

Но хотя операция «Стропилы» не сразу принесла плоды, операция «Поглощение», использовавшая технические средства для взлома шифров, вскоре оказалась чрезвычайно успешной. События действительно сдвинулись с мертвой точки на встрече в Челтенхеме под председательством помощника директора по исследованиям GCHQ Джоша Купера в 1957 году. Купер осознал необходимость тесной координации между всеми тремя службами, если новый прорыв должен был привести к дальнейшему успеху во взломе шифров. Он впервые собрал вместе различные заинтересованные стороны — Хью Александера и Хью Денхэма из отдела H GCHQ (криптоанализ); Джона Сторера, главу научного отдела GCHQ, ответственного за противодействие клану в отделе М; и Рэя Фроули, меня и моего коллегу в МИ-6 Пэта О’Хэнлона.

Помимо русских, египтяне по-прежнему оставались главным приоритетом GCHQ. Они использовали компьютеры Hagelin во всех своих посольствах, разделившись на четыре группы, каждая из которых имела разные настройки шифровального диска. МИ-6 и GCHQ составили список египетских посольств по всему миру, а также подробную информацию о том, к какой машинной группе они принадлежали. Затем комитет оценил, какое посольство в каждой группе представляло наилучшую возможность для успешной операции «Поглощение», и я проинформировал команды МИ-6 о том, как планировать операции. В течение года мы взломали каждую египетскую шифровальную группу.

Хотя операция «Поглощение» сделала уязвимыми все классы машин Hagelin, они, как правило, были прерогативой стран третьего мира. Купер надеялся, созвав свое совещание, найти способы применения принципов «Поглощения» к более совершенным шифровальным машинам, для атаки на которые у GCHQ не хватало компьютерной мощности. Мой подход был простым: мы должны были применять операции на практике, даже если на бумаге они выглядели маловероятными для получения результатов.

— Мы должны подойти к проблеме с научной точки зрения, — сказал я. — Мы не знаем, как далеко можем продвинуться в этих новых открытиях,