Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

— Давайте решим некоторые из них прямо сейчас, — сказал Кук, поднимая телефонную трубку. Он поговорил с одним из своих старших ученых, доктором Фрэнком Морганом.

— Фрэнк, я посылаю кое-кого поработать с тобой над новым проектом. Он все объяснит, когда прибудет. Тебе понравится — он мужчина по сердцу тебе.

С типичной для Кука щедростью он предоставил команду из двух главных научных сотрудников, а также младший персонал и ресурсы исключительно в распоряжение МИ-5. Всего в AWRE у меня было тридцать человек, и в течение двух лет AWRE несла все расходы, после чего Комитет по политике в области оборонных исследований согласился продолжить финансирование. Фрэнк Морган был самым ценным подарком из всех. Он взялся за решение проблем с энтузиазмом и талантом, и в течение этих двух лет МИ-5 добилась результатов, намного превосходящих все, о чем мечтали в США.

Методы секретного письма одинаковы во всем мире. Сначала шпион пишет сопроводительное письмо. Затем он пишет секретное сообщение сверху, используя специальный лист копировальной бумаги, обработанный бесцветным химическим веществом. Крошечные частицы химического вещества переносятся на письмо, которое затем может быть проявлено получателем. Большинство проявляющих агентов увеличивают количество химических следов, так что сообщение становится разборчивым, и если неизвестен правильный агент, сообщение остается необнаруживаемым. Но Морган создал универсальный проявитель агентов, используя радиоактивность, которая изменила возможности обнаружения.

Микроточки — это еще один метод тайной связи между агентом в полевых условиях и его контролером. Фотографии уменьшены до микроскопических размеров, так что они практически невидимы невооруженным глазом. Микроточки обычно скрываются под марками, поверх знаков препинания в машинописных буквах или под кромками конвертов. Морган разработал процесс обнаружения микроточек с использованием нейтронной активации.

Третий способ шпионской связи, и один из наиболее распространенных, — это безличная переписка. Агент оставляет пакет, например с экспонированной пленкой, в условленном месте (тайнике), а его контролер забирает его на более позднем этапе, чтобы никто не видел, как они встретились. КГБ часто давал своим агентам полые контейнеры, которые были специально обработаны, чтобы они могли определить, был ли контейнер тайно открыт. Морган разработал метод мягкого рентгеновского облучения, который позволил нам осмотреть внутренности подозрительных контейнеров, не трогая их и не запотевая неэкспонированную пленку внутри.

Последней из четырех программ Моргана была разработка ряда специальных рентгеновских методов для использования против современных сейфов с кодовыми замками. Они оказались более чем подходящими даже для Лесли Джаггера, но использование рентгеновского устройства Моргана позволило считывать комбинацию извне и дало МИ-5 потенциальный доступ к каждому сейфу в Британии.

Несмотря на улучшения в технической и исследовательской части, послужной список контрразведки МИ-5 в 1950-х годах оставался плачевным. После того как Дик Уайт стал генеральным директором в 1953 году, он признал большие недостатки в этой области. Большинство талантливых офицеров по расследованию шпионских преступлений военного времени ушли в отставку либо перешли, как Дик Уайт, на высшие руководящие должности. Их заменяли, как правило, второсортные бывшие колониальные полицейские с небольшим опытом контрразведки или вообще без него, которым было трудно приспособиться к превосходству военного времени над немецким абвером для новой войны против более опытной и многочисленной советской разведывательной службы. Он сформировал новый отдел контрразведки, отделение D, и назначил меня главным образом для предоставления им научных и технических консультаций. Но улучшения наступали медленно. В течение некоторого времени сотрудники отделения D возмущались моим доступом к их секретам. Они погрязли в собственном техническом невежестве. Я помню, как один оперативный сотрудник спас ситуацию, когда я объяснил некоторые технические нюансы в терминах закона Ома:

— Все в порядке, Питер, старина, мне не нужно знать о законе Ома.

— Боже милостивый, — взорвался я, — каждый школьник знает о законе Ома!

Глава отделения D, Грэм Митчелл, был умным человеком, но он был слаб. Его политика заключалась в том, чтобы трусливо копировать методы борьбы со шпионажем военного времени, вербовать как можно больше двойных агентов и управлять обширными агентурными сетями в крупных общинах русских, польских и чехословацких эмигрантов. Каждый раз, когда МИ-5 получала уведомление или обнаруживала советский подход к студенту, бизнесмену или ученому, получателю предлагалось принять этот подход, чтобы МИ-5 могла отслеживать дело. Он был убежден, что в конечном итоге один из этих двойных агентов будет принят русскими и внедрен в сердце нелегальной сети.

Дела о двойных агентах были отнимающей много времени шарадой. Любимым трюком КГБ было дать двойному агенту сверток с деньгами или полый предмет (который на этом этапе мы могли осмотреть) и попросить положить его в тайник для безличной связи. Ресурсы отделения D расходовалась каждый раз, когда это происходило. Команды «наружки» были отправлены следить за сбросом в течение нескольких дней подряд, полагая, что нелегал сам придет, чтобы очистить его. Часто за посылками вообще никто не приходил, или, если это были деньги, офицер КГБ, который первоначально передал их двойному агенту, сам забирал их. Когда я высказал сомнения по поводу политики двойного агента, мне торжественно сказали, что это учебные процедуры КГБ, используемые для проверки того, заслуживает ли агент доверия. Терпение даст результаты.

Правда заключалась в том, что русские использовали дела о двойных агентах, чтобы играть с МИ-5, выявлять наших оперативных сотрудников, распылять наши усилия и отвлекать нас от своих реальных операций. Стандарт работы МИ-5 был ужасающим. Прослушивание КГБ наших радиостанций-наблюдателей, безусловно, выдало наше присутствие в большом количестве дел о двойных агентах. Но оперативники отделения D были такими же плохими, редко применяя что-либо, кроме самого элементарного контрнаблюдения, до встречи со своими агентами. Целый отдел Министерства иностранных дел снабжал МИ-5 «куриным кормом» — секретными материалами, которые двойные агенты передавали русским в качестве доказательства своей добросовестности. Информация для «цыплят» состояла из совершенно невероятных поддельных секретных документов об оружии, которого у нас не было, и политике, которую мы не собирались проводить. Я поднял весь вопрос о корме для «цыплят» с отделом D и указал, что материал обязательно будет замечен как подозрительный и что только настоящие секреты убедят русских. Об этом, как мне сказали, не могло быть и речи.

Другой основной областью деятельности отделения D были сообщества эмигрантов. Агент, руководивший отделениями отделения D, имел обширные сети и использовал агентов в Лондоне для вербовки других лиц в принимающих странах. Это был особенно привлекательный вариант для МИ-5. Эмигрантов было легко завербовать, и это позволяло МИ-5 напрямую конкурировать с МИ-6 в производстве разведданных за «железным занавесом», к большому их раздражению. Но на самом деле к началу 1950-х годов эти эмигрантские группировки были полностью