Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

МИ-5 жила прошлым, копируя методы обмана, в мире разведки, который сильно изменился после войны. Им не хватало не только оперативников с необходимыми навыками, но и, что гораздо важнее, преимуществ взлома кодов, которыми МИ-5 обладала перед немцами.

На протяжении 1950-х годов МИ-5 избегала столкновения с самой очевидной контрразведывательной проблемой, стоявшей перед Великобританией в то время, — результатами советского проникновения в британский истеблишмент в 1930-х годах. Масштабы вербовки «англичан Сталина» стали очевидны после осуждения Алана Нанна Мэя и Клауса Фукса за ядерный шпионаж в конце 1940-х годов, за которым последовало дезертирство[29] Берджесса и Маклина в 1951 году. Любому, кто имел доступ к бумагам, было очевидно, что российские разведывательные службы извлекли выгоду из широко распространенного интеллектуального разочарования среди родовитых британских интеллектуалов 1930-х годов и преуспели в вербовке важных агентов, некоторые из которых по крайней мере остались верны советскому делу после войны.

Дезертирство Берджесса и Маклина травмировало МИ-5. Филби и Блант также попали под подозрение, но, столкнувшись с их непреклонными опровержениями, дела быстро сошли на нет. Единственным оставшимся способом продвижения вперед было запустить крупную, интенсивную программу исследований среди сети людей, которые были дружны с двумя дипломатами в Оксфорде и Кембридже. Такая политика влекла за собой огромные трудности. Большинство из тех, кто был дружен с Берджессом и Маклином, теперь занимали довольно высокие посты не только в разведывательных службах, но и на государственной службе. Существовал потенциальный политический конфуз, если бы такие расследования просочились в то время, когда все заинтересованные стороны делали все, чтобы скрыть любую информацию о дезертирстве. Более того, всегда существовала ужасающая вероятность того, что энергичные расследования могут спровоцировать дальнейшие отъезды в Москву с неисчислимыми последствиями. Никто не был готов ухватиться за колючку, и с 1954 года вся работа фактически прекратилась, МИ-5, очевидно, полагала, что внедряемых в то время новых процедур проверки было достаточно для защиты национальной безопасности. Это было все равно, что запереть дверь курятника с лисой внутри.

Один человек выступил против этой политики пренебрежения. Им был Артур Мартин, бывший офицер армейской связи, который присоединился к МИ-5 вскоре после войны. Мартин быстро проявил себя блестящим и интуитивно понятным специалистом по расследованиям, быстро проведя расследования Фукса и Маклина, которым умело помогала Эвелин Макбарнет, молодая женщина-исследователь, чей вклад в эти дела никогда не был должным образом признан. У Мартина было одно огромное преимущество в его подходе к контрразведывательной работе: он никогда не посещал государственную школу. Как только стало известно, что в британском посольстве в Вашингтоне произошла серьезная утечка секретов, общепринятой точкой зрения было искать виновника среди клерков, уборщиц и секретарш. Но Мартин на ранней стадии понял, что преступником был высокопоставленный дипломат. Он упорно продолжал расследование и прекратил его только тогда, когда Маклин дезертировал.

После дезертирства Мартин надавил на руководство МИ-5, чтобы оно санкционировало срочное расследование всей сложной сети коммунистического проникновения в Кембридж в 1930-х годах. Но его просьбы о разрешении взять интервью у многочисленных представителей социальных кругов Филби, Берджесса и Маклина в основном были отклонены. В течение двух лет он боролся против этой прискорбной политики, пока наконец не пошел на встречу с генеральным директором Диком Уайтом и не сказал ему, что намерен уйти в отставку и устроиться на работу в новую австралийскую организацию по безопасности и разведке ASIO.

Уайт, который высоко ценил способности Мартина, убедил его вместо этого отправиться в Малайю в качестве офицера по связям с безопасностью МИ-5, пока климат в отделении D не улучшится. В то время это была жизненно важная работа, и Мартин сыграл ведущую роль в успешной кампании по борьбе с повстанцами в Малайе, но последствия для контрразведки были катастрофическими. Большую часть десятилетия самый талантливый, хотя и темпераментный, офицер МИ-5 отсутствовал.

Когда Холлис стал генеральным директором в 1956 году, был назначен новый глава отделения D, Мартин Фернивал Джонс. Фернивал Джонс был юристом по образованию, который присоединился к МИ-5 во время войны. На первый взгляд он казался ортодоксальным, молчаливым человеком, лишенным таланта и энергии. Но Фернивала Джонса было легко недооценить. У него был офицерский дар лидера и логичный, упорядоченный ум, который был удивительно открыт для новых идей. Но самое главное, он обладал чертой решительности, если не сказать безжалостности, что делало его превосходным главой контрразведки. Он понял, что главной проблемой, стоящей перед МИ-5, был сам масштаб разведывательной деятельности Советского блока в Великобритании. У D1, например, была задача следить за примерно 300 офицерами советской разведки и работать против них. Всего в нем работало одиннадцать человек, из которых четверо были секретаршами. Мы были завалены работой, никогда не зная, гоняемся мы за шпионами или за тенями.

Одним из его первых решений было вернуть Артура Мартина из глуши в Леконфилд-хаус, сначала в качестве D2, ответственного за чешские и польские дела, а затем, в 1959 году, в качестве D1, ответственного за советскую контрразведку. Фернивал Джонс восхищался мастерством Артура Мартина и силой характера, позволяющей выжимать из него максимум возможного, несмотря на его порой агрессивные манеры. Артур Мартин быстро восстановил акцент D1 на активном контрразведывательном расследовании, и он инстинктивно осознал важность новых методов, таких как «Стропила», проработав в радиотехнической разведке в течение войны. Впервые я нашел кого-то со стажем, кто сочувственно выслушал и воплотил в жизнь мои идеи о переменах. Мы быстро стали близкими друзьями. Мы создали картотеку ресурсов в Филиале, записывая всех и вся, что могло быть полезно МИ-5. По офису были разосланы формы с запросом записей, и в течение нескольких месяцев мы создали индекс, чтобы специалист по ведению дел, которому требовалась, например, медсестра или сантехник, или доступ к документам конкретной компании, или закрытый гараж, мог ознакомиться с картотекой, вместо того чтобы тратить время на получение ресурса с нуля.

Мы внесли радикальные изменения в подход к порядку организации наблюдения за сотрудниками советского посольства, внедрив анализ движений — идею, с которой первым выступил Терри Гернси, глава контрразведки КККП. Это включало в себя регистрацию всех известных перемещений сотрудников советского посольства, чтобы составить общую картину их деятельности. Благодаря этому стало возможным получить важные разведданные о личностях вероятных офицеров КГБ.

Но самые радикальные изменения были внесены в Оперативный отдел, где главенствовал блестящий агент-сыщик Майкл Маккол. Мартин и Маккол перевели отдел на военное положение.