Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

На первый взгляд, отъезд Лонсдейла за границу стал лучшей проверкой того, были ли наши подозрения обоснованными. Мы все согласились, что если он останется в стороне, это докажет, что он знал, что мы вышли на него. Если бы он вернулся, это означало бы, что мы были в безопасности. Лонсдейл сказал Хоутону, что попытается вернуться на их встречу 1 октября. В Леконфилд-хаусе начала нарастать напряженность, поскольку расследование Фернивала Джонса в очередной раз не дало результатов. Хоутон ездил в Лондон, но никто не приехал, чтобы встретиться с ним. Даже Фернивал Джонс казался заметно потрясенным, поскольку дни проходили без каких-либо признаков подозрительной деятельности Лонсдейла. Затем 17 октября наш наблюдательный пункт напротив офиса Лонсдейла на Уордор-стрит зафиксировал, как он входил в здание. Сомнения и подозрительность, которые становились все сильнее, растаяли, когда мы бросили нашу энергию на охоту.

Вскоре Лонсдейл вернулся к своей старой жизни, запустив свой бизнес по продаже музыкальных автоматов, познакомившись с Хоутоном и встречаясь с большим количеством привлекательных девушек. Он не должен был возвращать свою квартиру до начала ноября, но где он остановился, оставалось загадкой. Каждую ночь он покидал свой офис на Уордор-стрит и направлялся на запад. Мы с Артуром установили строгий контроль над операциями Watcher после возвращения Лонсдейла. Мы были полны решимости больше не допускать ошибок. Открытое наблюдение было запрещено, и на все операции было наложено строгое радиомолчание. Джим Скардон взорвался от этого очевидного вторжения в его империю. Он не знал об операции «Стропила» и не мог понять, почему радиосвязь была запрещена. Он пожаловался Фернивалу Джонсу, но ему твердо сказали, что для новой политики есть веские причины.

Мы с Артуром поняли, что было бы невозможно следовать за обученным и опытным офицером разведки, таким как Лонсдейл, на любом расстоянии, не предупредив его об этом факте, поэтому мы разработали новую полустатическую технику. Каждую ночь команда «наружки» подбирала его и следовала за ним на небольшом расстоянии, прежде чем отделиться. На следующий день новая группа «наружки» подобрала Лонсдейла там, где предыдущая группа прекратила преследование, и прошла еще одно короткое расстояние, и так далее, на последовательно увеличивающемся расстоянии от его офиса на Уордор-стрит. Вся операция заняла две недели, и мы даже наняли жен и добровольцев из Службы в дополнение к персоналу Watcher, чтобы мы никогда не использовали одни и те же лица дважды. В конце концов мы выследили Лонсдейла до 45 Крэнли Гарденс, Райслип, на западе Лондона. Лонсдейл, очевидно, остановился у обитателей маленького домика, Питера и Хелен Крогер, новозеландской пары, которые держали небольшой книжный магазин, специализирующийся на американских антикварных книгах. Мы установили стационарный наблюдательный пункт в доме напротив и ждали, уверенные, что никто из жильцов не знает о нашем присутствии.

В середине ноября Лонсдейл вернулся в свою квартиру, незадолго до этого забрав свой чемодан из Мидлендского банка. Мы немедленно договорились с техником GCHQ, Артуром Спенсером, о переезде в квартиру по соседству, чтобы начать наши «Стропильные» работы. В течение следующих трех месяцев Спенсер едва переступал порог крошечной квартиры. Мы установили бесконтактный отвод на сетевом питании приемника Лонсдейла, который был подключен к бесшумному звуковому сигналу. Спенсер носил зуммер в качестве наушника, так что даже если Лонсдейл ночью воспользуется своим радиоприемником, зуммер предупредит его. Всякий раз, когда раздавался звонок, Спенсер настраивал приемники «Стропил», находил частоту, которую слушал Лонсдейл, и оповещал GCHQ на Палмер-стрит. Затем Палмер-стрит передавала сигнал в штаб-квартиру GCHQ в Челтенхеме. Там, используя нашу копию одноразового блокнота Лонсдейла, криптоаналитик GCHQ по имени Билл Коллинз расшифровывал сообщение и передавал его обратно в Лондон Артуру и мне в Леконфилд-хаус по зашифрованной телексовой связи.

Когда Лонсдейл впервые получил сообщение, Билл Коллинз не смог его расшифровать. В трафике не было группы индикаторов. Группа индикаторов — это группа по умолчанию, другими словами, группа из шифроблокнота без кодированной добавки. Получатель использует это, чтобы понять, какую из страниц шифроблокнота использовал отправитель, чтобы его можно было расшифровать. (После ареста Лонсдейла мы обнаружили, что группа индикаторов на самом деле была зашифрована с использованием его реальной даты рождения.)

Мы с Артуром начали задаваться вопросом, возможно, Лонсдейл осознал, что его блокноты были взломаны, и использовал новый набор, привезенный им из-за границы. Единственное, что мы могли сделать, — это ограбить его квартиру и снова проверить зажигалку внутри, чтобы убедиться, что шифроблокноты использовались. Мы с Уинтерборном зашли туда в тот день, когда Лонсдейл ездил в Саффолк по своим делам с музыкальными автоматами. Это была маленькая квартирка, довольно удручающе спартанская, в которой едва хватало места, кроме кровати. Мы открыли зажигалку. Шифроблокноты были все еще там, а новые страницы были вырваны, так что они, очевидно, все еще использовались. Когда я внимательно присмотрелся, я понял, что Лонсдейл использовал больше строк, чем было необходимо, чтобы зашифровать сообщение, которое он получил из Москвы. Когда сообщение было уменьшено на несколько лишних строк, оно было прочитано удовлетворительно.

В течение следующих двух месяцев мы успешно отслеживали раз в две недели сообщения Лонсдейла из Москвы. Большинство из них касались «Шаха», криптонима КГБ для Хоутона. Лонсдейлу были даны конкретные инструкции о том, как с ним обращаться, какие вопросы задавать и какие документы ему следует попытаться раздобыть в Портленде. Но другие сообщения были личными, содержали семейные новости о его жене и детях, оставшихся в России. Они хотели, чтобы он вернулся домой после пяти лет службы под прикрытием.

В понедельник, 2 января, Холлис председательствовал на полном пересмотре дела. Артур решительно настаивал на том, что мы должны позволить делу продолжаться. Он инстинктивно чувствовал, что Лонсдейл был слишком ценным нелегалом, чтобы руководить просто одним шпионом, Хоутоном. Мы все еще очень мало знали о Крогерах и их доме на Крэнли-Гарденс, 45, помимо того факта, что вскоре после того, как Лонсдейл переехал к нам, в доме были установлены высококачественные решетки и оконные замки, включая доступ на крышу. Насколько мы знали, Лонсдейл мог быть лишь частью гораздо более крупной сети. Фернивал Джонс и я поддержали Артура, и Холлис согласился обратиться в Адмиралтейство (чьи секреты Хоутон предавал) с просьбой разрешить оставить Хоутона в покое еще на три месяца. Адмиралтейство согласилось, и Артур решил свести к минимуму любой дальнейший риск, проведя расследование без какой-либо формы физического наблюдения, полагаясь просто на наш перехват радиопереговоров Лонсдейла, который приведет нас к дальнейшим шпионам.

Два дня спустя наш план был грубо нарушен.