Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

Запечатанное сообщение было доставлено Холлису Кливом Крамом, офицером ЦРУ, прикомандированным к американскому посольству в Лондоне для связи с МИ-5. В сообщении МИ-5 говорилось, что «Снайпер» проинформировал ЦРУ о своем намерении дезертировать в Соединенные Штаты на следующий день, 5 января. Мы снова собрались в кабинете Холлиса. На самом деле был только один вариант действий. Хоутон, Лонсдейл и, предположительно, также Крогеры были предупреждены о дезертирстве. Мы должны были арестовать их до того, как они были бы отозваны. К счастью, Хоутон должен был встретиться с Лонсдейлом в январе в субботу, 7 января, и мы также знали, что Лонсдейл должен был получить свое радиообращение рано утром того же дня, так что мы бы знали, послала ли ему Москва предупреждение.

Организация арестов была невероятным достижением логистики, и в течение следующих трех дней я почти не спал. Чарльз Элвелл, оперативный сотрудник Хоутона, был отправлен в Портленд, готовый провести обыск в доме Хоутона, как только ему доложат, что аресты успешно завершены. Билл Коллинз приехал из Челтенхэма и обосновался на Палмер-стрит, готовый расшифровать сообщение Лонсдейла, как только оно поступит. Специальное отделение было выставлено на дежурство у квартиры Лонсдейла, готовое произвести немедленный арест, если сообщение из Москвы заставит его поспешить в укрытие.

В пятницу вечером мы с Артуром собрались в операционном зале на третьем этаже Леконфилд-хауса, готовые к всенощному бдению. Это был небольшой офис, выкрашенный в жутковато-коричневый цвет для гражданской службы. Это могло быть тюремной камерой. Вдоль одной стены тянулась кровать с металлическим каркасом, посередине стоял маленький столик. Кабели тянулись по полу толстыми, спутанными пучками. Телефоны связывали нас со штаб-квартирой специального подразделения, GCHQ и генеральным директором, а маленький динамик передавал нам каждый звук в квартире Лонсдейла в Белом доме.

Артур сидел, сгорбившись над столом, и непрерывно курил. Хью Уинтерборн был напряжен и взволнован и говорил очень мало. Фернивал Джонс тоже был там, без обуви, полулежал на кровати в подтяжках. Хотя он был директором отделения D, он испытывал сильную преданность к войскам и был полон решимости довести дело с нами до конца. Он даже сходил в паб на Шепердс Маркет и принес нам бутерброды. Мы пили скотч до рассвета, когда пепельницы наполнились.

Мы слушали, как Лонсдейл поздно возвращался с беззаботного вечера в городе. Он был с девушкой. Я незаметно приглушил громкость, когда до нас донеслись звуки их страстных занятий любовью. Когда в квартире все стихло, я спросил Артура, как долго, по его мнению, Лонсдейл будет сидеть в тюрьме.

— По меньшей мере пятнадцать, — ответил он.

Хью Уинтерборн выглядел обеспокоенным. Он был религиозным человеком и не находил радости в мысли о загубленной человеческой жизни. Я налил себе еще выпить.

— Я не могу не думать о его жене и детях… — неубедительно сказал я. Они знали, что я имел в виду. Они, как и я, видели перехваченные сообщения Лонсдейла: разговоры о доме, семейных трудностях, днях рождения и детях, которые скучали по своему отцу. Лонсдейл, при всем его профессионализме, был очень человечным шпионом. Как и многие мужчины, уехавшие по делам, он тосковал по дому и искал утешения в компании других женщин.

— Не то чтобы он предатель… не такой, как Хоутон. Он просто делает свою работу, как мы.

— Хватит! — Фернивал Джонс сердито вскочил с кровати. — Он пошел на это с широко открытыми глазами. Он мог бы приехать как дипломат. Он знал, чем рискует. Он заслуживает всего, что получает!

Я промолчал. Но эта мысль была у всех нас внутри. Мы слишком много наблюдали за Лонсдейлом за последние два месяца.

Ближе к утру Лонсдейл разбудил девушку и убедил ее уйти. Он сказал, что у него срочное дело, которым нужно заняться, что в некотором смысле было правдой. Когда она ушла, мы слышали, как он достал рацию и приготовил блокноты для приема сообщения из Москвы. Несколько минут радио потрескивало, и карандаш Лонсдейла нацарапал расшифровку. Мы могли сказать, что предупреждения не было, по тому, как он неторопливо зашел в ванную, весело напевая себе под нос по-русски. Через несколько минут зазвонил зеленый телефон, и Билл Коллинз передал нам текст сообщения по зашифрованной линии. Это был обычный репортаж, больше разговоров о семье, больше новостей из дома. Не было никакого предупреждения или тревоги.

Специальному отделению было приказано подготовиться к аресту, поскольку Лонсдейл получил посылку от Хоутона в тот день днем. В пять часов зазвонил телефон специального отделения.

— Последний акт закончен, — произнес голос. «Последний акт» было кодовым именем Лонсдейла. Его тюремное представление вот-вот должно было начаться.

Хью Уинтерборн отправился на обыск квартиры Лонсдейла, пока мы с Артуром ждали новостей об аресте Крогеров. В семь, усталые, но в приподнятом настроении, мы поехали в Рейслип на моей машине. К тому времени, как мы добрались до Крэнли-Гарденс, там царил хаос. Полиция была повсюду, обыскивая дом почти наугад. Я пытался взять себя в руки, но это было бесполезно. Артур тщетно протестовал, когда детектив достал пластиковый пакет с химикатами.

— Извините, сэр, боюсь, это улика, — сказал полицейский. — Теперь это уголовное дело, и если вы, ребята, хотите его увидеть, вам придется действовать по своим каналам.

Полицейской операцией руководил детектив-суперинтендант Джордж Смит из Специального отдела, человек, известный в МИ-5 своей способностью к саморекламе. Перед арестами мы подчеркнули Смиту, что нам необходимо на сорок восемь часов отключить любые новости об арестах, чтобы мы могли отслеживать следующую радиопередачу, поступающую из Москвы. Но через несколько часов по Флит-стрит распространился слух, что крупная шпионская сеть разгромлена, и Смит начал инструктировать избранных репортеров о роли, которую, по его утверждению, он сыграл в операции. В московском эфире не было трафика.

Несмотря на тщательный обыск, начатый полицией, было очевидно, что дом был битком набит шпионским оборудованием. В зажигалке, похожей на ту, которой пользовался Лонсдейл, были спрятаны два набора шифроблокнотов. Имелись графики передачи сигналов трех отдельных типов из Москвы, секретные письменные принадлежности и оборудование для изготовления микроточек с использованием хромовой кислоты и скотча. Миссис Крогер даже пыталась уничтожить содержимое своей сумочки, содержащее подробности встреч со шпионами, спустив их в унитаз, но бдительная женщина-констебль остановила ее. Самой интересной находкой из всех был план сигналов для специальных высокоскоростных передач из Москвы. Спрятанный в банке для приготовления пищи, мы нашли бутылку магнитного оксида железа, используемого для распечатки азбуки Морзе из высокоскоростного сообщения на ленту, чтобы его можно было прочитать без переноса на сложный магнитофон и замедления. Это был новый метод, и он объяснял, почему