Мобик - Александр Викторович Григоренко

по пехотным ротам, а Мангуст ушёл к казакам. Потом, правда, вернулся и погиб в августе, уже при обороне Луганска. Геройский мужик. И не только командовать умел, но и учителем оказался хорошим. И в военном, и в идеологическом плане. Как начнёт рассказывать про историю или из-за чего мы воюем, так все слушали не споря.

Первое время мы в обороне стояли под Луганском у посёлка Металлист. Даже разгромили там националистический батальон „Айдар“. Те попёрли на нас колонной на бронетехнике, а мы устроили тёплый приём. Несколько десятков укропов там и похоронили, и пленных набрали. Там ещё в плен бабу взяли – лётчицу Надежду Савченко. Её потом обменяли на кого-то из наших.

В общем, неплохо держались. Оружие и добровольцы из России постоянно подходили. Начали худо-бедно строить армию. Бронетехника появилась. Частично трофейная, частично из-за „ленточки“. У нас даже один экипаж сражался на собственноручно захваченном ими укропском Т–64. Неплохой танк, кстати, если уметь на нём воевать.

Но потом стало совсем плохо. Сначала Стрелков оставил Славянск и Краматорск. Вслед за ним Мозговой отступил из Лисичанска и Северодонецка. Укропы подтянули войска к Луганску и стали бить из артиллерии прямо по городу. Представляешь, не по военным частям и не по нашим укреплениям. А прямо по мирным домам! По частному сектору, по многоэтажкам. И старики, женщины, дети гибли прямо в домах и на улицах. Потом попали по водопроводу, по электроподстанции, сотовую связь всю отрубили. В завершение к августу почти перерезали все дороги, и в городе стало плохо с продовольствием. Хотя не голодали, конечно. А вот сигарет не хватало. Они быстро превратились из товара широкого потребления в предмет роскоши. Некоторые даже стали курить самосад.

После снятия осады подсчитали: город в августе обороняли всего пятьсот человек. Это те, кто для себя решил, что будет сражаться до конца. И если что, погибнет. Укропы тогда уже начали заходить в предместья города. И не миновать бы тогда штурма, если бы не зашёл „северный ветер“. Без него – без россиян – я бы сейчас с тобой не разговаривал…»

3

Со здоровьем у Лёхи оказалось всё более-менее нормально. Рана на руке заживала быстро, и, если бы она не оказалась сквозной, Лёху вернули бы на фронт. Но наличие дыры всё усложняло. Хотя по сравнению с многими другими больными в госпитале Лёхе, считай, повезло.

Тут, в Красногорске, лежали разные больные: и с ампутированными руками и ногами, и с титановыми пластинами в черепах, и с аппаратами Илизарова на руках и ногах, частично парализованные. Но все они не теряли духа, что радовало Лёху. Тот же Серёга, например, остался без руки, а уже строил планы на жизнь.

Серёга собирался после протезирования и возвращения домой открыть вместе с братом автосервис. Для этого он уже присмотрел помещение и стал закупать оборудование. Машинами он занимался и до СВО, но тогда работал на «дядю». А тут решил взять дело в собственные руки.

В машинах Серёга разбирался хорошо. Пока лежал в госпитале, успел купить здесь две машины и, перегнав в Донецк с помощью брата, после небольшого ремонта с выгодой продать. Словом, человек с предпринимательской жилкой.

Или Арсен, ещё один сосед Лёхи. Его парализовало по пояс, и не факт, что когда-нибудь он сможет ходить. Но каждый день Арсен занимался спортом. Качал руки с помощью фитнес-ленты, делал зарядку и активно осваивал коляску. И читал книгу. «Шантарам». Правда, очень медленно. Как он сам признался – очень уж нудная. Но для него чтение – сродни медитации. Он словно не читает, а перебирает костяшки на чётках. Арсен вообще молодец и явно не потерял воли к жизни.

Арсен, кстати, служил в «Вагнере» и его ранило при штурме Артёмовска. Но про внутреннюю кухню «вагнеров» говорил немного. Старый «вагнер», он не очень любил публичность. Хотя про Бахмут, в отличие от Сирии и Африки, рассказывал. Примерно то же, что и всё остальное. Как ходили там на «мясные» штурмы, но выполняли задачу, несмотря ни на что.

Прямо как в фильме «Лучшие в аду», который Лёха посмотрел в госпитале. Фильм поразил его профессионализмом бойцов. Всё то, чему Бенгал учил, и даже больше, они делали на автомате, не задумываясь. И опять же выполняли задачу.

Как говорил Арсен, такого уровня бойцов в «Вагнере» даже в начале «бахмутский мясорубки» воевало не так уж много. Основную массу составляли новобранцы, привлечённые славой конторы, и «проектники» (то есть зеки). Именно эти две категории несли в Артёмовске наибольшие потери.

И если Миша – другой, такой же парализованный, из соседней палаты – садился в коляску только с помощью жены (которая жила с ним вместе), то Арсен справлялся сам. Руками он вытаскивал сначала одну ногу, потом другую. А потом на руках же перетаскивал себя в коляску.

Миша же внутренне смирился, что он инвалид. И уже строил планы своей инвалидной жизни: купить дом в Ростовской области, поселиться там с женой и матерью и жить на пенсию. Тоже неплохо, но без драйва, как у Арсена.

– А чего? Купим домик, поселимся вместе с мамой и женой. Буду получать пенсию по первой группе. Плюс, кое-что через Интернет зарабатывать буду. Я это умею. И будет всё хорошо.

Из госпиталя Миша, кстати, тоже уезжать не спешил.

– А чего? Пока я в госпитале, как мобилизованный, получаю полную зарплату – двести двадцать тысяч рублей и ещё пенсию по инвалидности, а как меня комиссуют, останется только пенсия…

В отделении лежал также Ваня – сапёр, подорвавшийся на мине. На ногах у него стояли аппараты Илизарова[29], и передвигаться он мог только на коляске. Каждое утро он садился в неё и совершал визиты не только на своём этаже, но и на других. И для каждого знакомого он находил тёплые слова. И эти слова, как и помощь со стороны Вани, помогли Лёхе прийти в себя после ранения.

– А чего грустить-то? – говорил Ваня. – Нам выздоравливать надо, а в подавленном состоянии ты никогда не выздоровеешь.

Как и Арсен, Ваня ездил на реабилитацию и старался по максимуму развивать ноги.

Вообще, нигде больше не встречал Лёха такого количества весёлых людей, как в этом госпитале. Вот Колян, у него обеих ног нет почти до ягодиц, а он гоняет на коляске по госпиталю и веселит медсестёр. А его друган Витя, у которого осталась одна рука и одна нога, в это время бодро бегает на костылях по улице. И тут практически все такие. Первые пару дней, конечно,